Чтение онлайн

Моррест размашисто греб, нарезая круги по гладкой поверхности озерца, плескал, фыркал, как большой довольный зверь. Теперь все, что осталось в Российской Федерации, и даже собственное, пропечатанное в паспорте имя вспоминалось с трудом. Там был сон, притом скучный и однообразный: работа, пивко по вечерам, телик, подружки на неделю, а тут - действительность. Местами прекрасная, местами страшная. Но яркая и непредсказуемая.

Прохладная вода обволакивала вспотевшее на солнце тело, гнала прочь усталость. Моррест нехотя подгреб к берегу, с сомнением оглядел свои шмотки. И в этом появляться в столице великой державы? Пусть уже и не совсем великой... Чтобы подштопать дыры, нет ни иголки, ни ниток, а вот постирать необходимо. А то ведь воняют по-страшному, в приличном месте не покажешься, и наверняка зараза на них осталась. Не хотелось бы работать бактериологической бомбой, да еще на Амори. Лучше бы вообще спалить, но в чем тогда щеголять в городе? Выменять, что ли, что-то пристойное на кольчугу? Но Моррест не был уверен, что в итоге не предстанет перед трибуналом за дезертирство. Оружием тут никого не удивишь, а вот кольчуги есть только у военных.

Сначала надо присматриваться к местным. И не обращаться абы к кому.

Как постирать одежду без горячей воды и мыла, не говоря уж о стиральном порошке и супер-машине марки "Бош"? Мудреный вопрос. Но Моррест временами смотрел индийские фильмы, и недаром. Конечно, деловой костюм после такой стирки станет половой тряпкой, но его рванине уже ничего не страшно. Моррест свернул рубаху, намочил в воде и принялся что есть сил лупить о прибрежный валун. Потом так же безжалостно поступил со штанами, с остатками простыни, которые использовал в качестве портянок. Развесил на ветках кустов, подставил голое тело летнему солнцу. Тут, конечно, не Шарм эль-Шейх и даже не Сочи. Подобных пейзажей более чем достаточно и в Подмосковье, местами - в полукилометре от Кольца.

И все-таки сегодня было как-то особенно жарко. Моррест дождался, пока солнце хоть немного просушило одежду. Портянки стоило бы еще посушить, да и с башмаками надо что-то придумать. Но с тем, что было, не сравнить. А идти можно и босиком, благо, тут ни битого стекла, ни тлеющих окурков.

Выбирать дорогу стало труднее. Тропки, а то и дороги, попадались все чаще. Начали встречаться и путники. Несколько крестьян, купец - не верхом даже, а в повозке. Сидевший на облучке мальчишка был или слугой, или просто рабом: купец не стал бы сам править парой лошадей, тем более не оделся бы в такую же, как у Морреста, неприглядную рванину, не стал бы разгуливать босиком, да и возраст был не подходящий. Впрочем, заметил Моррест, босых попадалось куда больше, чем обутых. Все правильно: как раньше, пока не прижилось словечко "бомж", называли бездомных бродяг? "Босяки". Как ни крути, а обувь - первый признак социального статуса. Какая-нибудь ездовая тварь - второй, более крутой. Впрочем, у самого Морреста имелось оружие, а оно во все времена возвышало над толпой. "То же мне, белокурая бестия" - тут же осадил себя Моррест. В этом мире, если не повезло родиться хотя бы рыцарем, лишние понты могут стоить жизни.

Моррест шел, сам не зная, куда. Он ни у кого не спрашивал, в какой стороне столица. Вот если толком приодеться, уже можно будет надеяться найти там какое-нибудь жилье и работу. Кстати, насчет работы... А, так он же грамотный, читать и писать умеет! По местным меркам этого вполне достаточно для трудоустройства. И не надо на какой-нибудь стройке день-деньской махать кувалдой! Но чтобы устроиться на приличную работу, нужно соответственно выглядеть - едва ли тут иные порядки, чем в его мире.

Довольно скоро он нашел то, что искал. Несколько расхристанных вояк в сапогах, форменных плащах и дешевеньких кольчугах, небрежно закинув на спины щиты и опираясь на копья, выглядели совсем не по-уставному. Они по очереди прикладывались к большой фляге, и по характерным выдохам можно было понять, что пьют вовсе не воду. Может, даже не вино. Как в этом мире с крепкими спиртными напитками, Моррест так и не узнал. Придворный алхимик короля Амори точно знает, как делать водку, а как с этим в Сколене? Да и не важно, он же не алкоголик! Но солдатики - народ интересный. Или пьяницы, "толкнувшие" что-то из снаряжения в обмен на выпивку, или просто дезертиры, отмечающие "самовол".

– Куда путь держите, служивые?
– поинтересовался Моррест.

Военные обернулись, их насторожили солдатский ремень, кольчуга, меч и лук. Но оглядели его одежду и успокоились. "За дезертира меня приняли, - подумал Моррест.
– Точно, в самоволке ребятки". Таких он и сам видел, особенно в начале девяностых - правда, тогдашние самоходы все-таки старались не отсвечивать. Хоть и был на дворе разгар "реформ", а пьяные солдатики только что в строю не падали, но в открытую шляться по улицам с автоматами все же не решались. Да и не все дружили с зеленым змием, даже тогда.

– А сам-то куда, неужто в роту?!
– сострил тот, что постарше, видать, старшой. Остальные послушно заржали, тот, у кого была фляга, сделал изрядный глоток.
– Хочешь?

– Ага!
– деланно обрадовался Моррест. Алкоголь радовал не тем, что можно выпить, а напоминанием о возвращении к цивилизации. Он отхлебнул зелья - ничего, пить можно. Больше всего выпивка напоминала дрянную, паленую водку, но крепость впечатляла: аж слезы на глазах выступили. Ничего, после полутора месяцев в лесах - сойдет.
– А насчет роты - что мне там делать, Родине служить?

Народ шутку оценил, новый взрыв хохота заставил пугливо обернуться и порскнуть с дороги нескольких крестьян с объемистыми мешками. "Может, и к лучшему, что дезертировали?
– подумал Моррест.
– Толку-то с таких солдат, а ведь их и кормить надо, и жалование платить, и снаряжать, и казармы строить..." Похоже, знакомство прошло успешно. Но как ребятки поведут себя ночью и вдали от людей? Выяснять на собственной шкуре не хотелось. Нужно быстро сделать дела и разбежаться. В конце-то концов, ему от них нужно только одно.

– На что водяру-то покупаем?
– поинтересовался Моррест.
– Неужто стали жалование давать?

– Слышишь, вояка, ты давно пятки насалил?
– поинтересовался старшой.

– Три месяца как, - соврал Моррест.

– Думаешь, за три месяца что-то могло измениться? Как не давали ни хрена, так и не дают. А пойло мы за снарягу купили. У Хармага, слышал про такого? Оно и видно, что не слышал. То бы в этом дерьме и со снарягой не ходил. И работал бы на него, раз, как дурак, из армии слинял!

– А вы-то что, все служите?

– Не, вы посмотрите, - обернулся к своим старшой.
– Конечно, служим. Где еще за так покормят, одежку раз в год дадут, а если что сменяешь на выпивку, так на правеж не потащат!

– А-а, я-то не знал, - вдохновенно врал Моррест.
– Понимаешь, спер у комроты сапоги, пока тот в запое был, и сам три дня провалялся. Да потом вернуться боялся.

– Э-э, парень, у нашего не то что сапоги - его самого стащить можно. Но кто хоть грош даст за этого борова! Его и работать-то не заставишь, только Императору служить.

– А не боитесь, что снаряга ваша всплывет где?

– Какое там? Ты, видать, не местный, тут все, кто победнее, в солдатском ходят.

Последнее походило на правду. Если верно, что здесь вымерло девять десятых населения, должны были остаться огромные, но бесхозные армейские склады - наверняка самые крупные воинские части стояли в центре страны. Ничего удивительного, что обмундирования хватало населению не на одно поколение. Тут ведь не избалованная модой Россия, тут носят одежду всю жизнь. Латают, штопают, пока уж совсем не истлеет. А с Великой Ночи и прошло-то лет тридцать.