Чтение онлайн

Его руки обхватили ее, он прижал ее голову к груди.

– Ш-ш-ш!

– Она была доброй. Она хотела помочь, вылечить…

– Хочешь, я их сожгу?

Она в испуге посмотрела на него снизу вверх.

– Что?

– Они сожгли твою мать. Мне тоже спалить деревню дотла?

– Ты не смог бы…

– Посмотри на меня.

Воин. Жесткий. Безжалостный.

– Смог бы.

– Они причинили тебе боль. Месть облегчит страдания. – Холодная, дикая улыбка появилась на его лице. – Дать тебе факел?

Она вздрогнула.

– Нет.

– Точно?

Она уверенно кивнула.

– Даже если бы я захотела им отомстить, мать бы постаралась оттуда остановить меня. Она хотела помочь им.

Он покачал головой.

– Тогда ты дурочка, если повторяешь ее судьбу.

– Может быть. – Бринн судорожно глотнула. Рядом со всем этим ужасом она не могла спорить с ним. Нелегко было вспоминать о матери, когда в глазах вспыхивали картины ее смерти. – Мы можем уйти отсюда?

– Как только Малик вернется с новыми припасами. Я велел ему поторопиться. К ночи нам надо быть далеко отсюда.

– Можешь возвращаться, если надо. Я обойдусь без тебя.

– Оставайся здесь, я принесу воды и тряпку – вытереть тебя.

Бринн не смогла бы и шага сделать, даже если бы захотела. Никогда в жизни не чувствовала она себя такой слабой.

Гейдж быстро вернулся, умыл ее словно малого ребенка, дал воды прополоскать рот.

– Лучше? – спросил он.

– Да. – Ее еще шатало, но тошнота прошла. – Мне просто хочется скорее уйти отсюда. Я не могу выносить… Она была такой доброй, а они обо всем забыли…

– Успокойся. – Он сел и притянул ее на колени, нежно прижав к груди. – Расскажи мне о ней.

– О той ночи? Я не могу…

– Нет. О своей матери. Какая она была, твоя мать?

– Зачем тебе?

– Я тоже хочу помнить ее. Как ее звали?

– Мейрл.

– Как она выглядела? Светлая, как и ты?

– Нет, темнокожая, с красивыми синими глазами. У нее была чудесная улыбка. Она всегда радовалась… пока отец не ушел от нас.

– Она любила тебя?

– Очень. Она говорила, что мы не только мать и дочь, а словно сестры.

– Сестры?

– Ну, как тебе объяснить? Мы были на равных, мы обе занимались знахарством. Мы будто находились внутри круга, куда вход для всех остальных был заказан. Она все время повторяла: «Не беспокойся, Бринн. Они не могут переступить черту и войти в наш круг, но мы можем выйти к ним». – Она сжала его руку. – Но когда она вышла из круга, чтобы помочь им, они сожгли ее. Ей никогда не надо было делать этого. Я предупреждала ее. Я видела, как они обозлились на нее, узнав, что она спала с Роарком.

– Кто такой Роарк?

– Сын булочника. Ему было всего девять лет. Он упал с дерева и страшно разбился. Думаю, у него был перелом позвоночника. Он умирал. Травы действовали только как снотворное. Она знала, что надо лечь с ним, положив на него руки.

– Как ты с Маликом?

– Да, как я… – Она замолчала. О чем она? Слова лились в порыве откровения. Многое стало понятным, пока она лечила Малика, но ей пора замолчать. Разве смерть матери ее ничему не научила? – Нет, травы тоже помогли. Прикосновение просто облегчает страдания, но не…

– Продолжай! – поторопил охрипшим голосом Гейдж. – Тебе надо выговориться. Долгие годы ты все переживала молча. Доверься мне. Разве ты до сих пор не поняла, что я никогда бы не посмел тебя обидеть?

Сущая правда. Воспоминания… Она упорно гнала их от себя, но они пропитали ее горьким ядом, и она не могла…

– Не бойся. Мне больно, когда ты боишься.

Она не хотела причинять ему страдания. Она никогда не желала этого. Он смотрел ей в глаза, и в его взгляде светились искренность, нежность и преданность.

И все же, рассказывая, она не осмеливалась поднять на него глаза. Ее голова лежала у него на груди.

– Травы очень помогают. Но еще важнее – правильно их применять. – Помолчав, она резко добавила:

– Но и прикосновения лечат.

Он ничего не ответил.

– Зачем я тебе все это говорю? Ты ведь веришь только в то, что можешь потрогать.

– Тебе нужно выговориться мне.

Он, несомненно, был прав, и, возможно, его недоверие только подстегивало ее откровенность.

– Никакого чуда нет. Мне кажется, это идет от Бога. Думаю, он выбирает некоторых людей и передает им свой дар, чтобы они им пользовались. – Ее голос внезапно зазвучал твердо и решительно:

– Здесь нет ничего сверхъестественного. Ничего особенного, вроде природного дара красивого голоса, или умения владеть мечом, или грациозных движений. Это просто… необычно.

– Но люди этого не понимают. А когда ты узнала, что у тебя есть дар?

– За год до отъезда из Гвинтала. Я не испугалась. Мать говорила мне, что он передается от матери к старшему ребенку, и, возможно, пришел ко мне, когда я была совсем маленькой. Мать почувствовала прикосновение божественного, когда ей было всего семь лет.

– А почему тебя могло это испугать?

– Потому что я ощутила этот дар, когда пришлось лечить Селбара.

Он напрягся.

– Так могу я, наконец, узнать, кто же этот Селбар?

– Волк. Я нашла его раненным в лесу, его плечо и шея были разорваны. Олень рогами поддел его.

Гейдж широко раскрыл глаза.

– Волк! – Он не смог удержаться от смеха. – Волк?

– Прекрасный зверь. Он умер бы, не приди ко мне дар целительства.

Он перестал смеяться.

– Но ты ведь могла погибнуть, ухаживая за своим прекрасным зверем.

– Мне передали дар, и я должна была его применить.

– Полагаю, мать простила бы тебя, если бы ты не взялась лечить Селбара.

– Но мне бы тогда было стыдно самой, не помоги я волку. Особенно после того, как этот дар пришел ко мне. – Бринн мысленно вернулась к тому дню. – Я очень странно почувствовала себя. Руки покалывало, ладони стали почти горячими, и когда я положила их на рану волка, то почувствовала, что тело Селбара тоже стало теплее. Я пробыла с ним всю ночь, а утром поняла, что волк будет жить.