Чтение онлайн

– И все же это безумие. Скажи ему, чтобы он не вздумал сделать так, как пообещал.

– А почему ты сама ему не скажешь?

– Потому что только этого он и ждет от меня. Хочет услышать, как он силен. Так вот, я не стану ничего говорить.

– Но почему?

– Потому что он каждый раз… Не стану, и все! – Эдвина окликнула Алису, разговаривавшую с Лефонтом. Рядом стоял Малик. – Нам есть где укрыться, Алиса. – Эдвина с вызовом посмотрела на Малика. – И наверняка там найдется теплый уютный очаг.

– Не сомневаюсь, – мрачно заметил Малик.

Эдвина пробормотала что-то себе под нос и направилась к домику.

– Она сердится? – спросила Алиса, подойдя к Бринн.

– Понятия не имею, – уклонилась от разговора Бринн. Между Маликом и Эдвиной сложились непростые отношения, и порой трудно было понять их взаимные чувства. – Почему бы тебе не спросить у нее самой?

– Мне она вряд ли скажет, – ответила Алиса. – Она не разговаривает со мной о Малике.

На них обрушился сильный порыв ветра. Алиса поежилась и торопливо зашагала к домику.

Алиса полнеет день ото дня, посмотрела ей вслед Бринн. Поездка пошла подневольной любовнице на пользу. И держаться Алиса стала уверенно, с чувством собственного достоинства. Куда и девалась робкая, забитая служанка Эдвины, что боялась собственной тени! Обе женщины вели себя как настоящие подруги, и им обеим такая дружба пошла на пользу.

Бринн бросила взгляд на берег. Там сидел Гейдж на перевернутой рыбацкой лодке, разговаривая с небольшой группой деревенских жителей, собравшихся около него. Он яростно жестикулировал, иногда улыбался, стараясь убедить и перехитрить их. Его волосы отливали густым иссиня-черным цветом. Под серым безрадостным небом ветер безжалостно трепал шевелюру Гейджа. Уж если его ураганные порывы пронизывали Бринн, укрывшуюся возле домика, то у воды он наверняка просто сбивал с ног и резал, как кинжал. Гейдж продрогнет до костей, а если верить Малику, вернется он, похоже, не скоро.

Своим ожиданием на ветру и волнением Гейджу не поможешь, и Бринн быстро зашагала к домику, на который ей показал Малик.

Гейдж вернулся с побережья только с наступлением темноты.

Бринн стояла у очага. Увидев его, заволновалась.

– Ты ужасно выглядишь! Закрывай дверь и иди к огню. – Она поспешила навстречу.

Щеки Гейджа обветрились, а в уголках рта от усталости пролегли глубокие морщины.

– Огонь? А что это такое? – Он пытался улыбнуться, но застывшие губы плохо повиновались. Он потянулся к очагу. Почувствовав тепло, закрыл глаза. – Ага, теперь припоминаю.

Бринн расстегнула его накидку и положила на стул.

– Снимай доспехи.

– Подожди.

– Снимай. Ты просто валишься с ног от усталости. Мне не стащить с тебя эту тяжелую кольчугу.

Он попытался было развязать кожаные ремешки, но пальцы не гнулись.

– Стой спокойно! – Бринн приподнялась на носки и развязала кольчугу на его плечах, а потом расстегнула остальные петли. – Теперь разденься совсем, а я велю принести воды.

– Воды?

– Чтобы ты вымылся. Час назад Лефонт приказал своим солдатам нагреть ее.

Он смотрел на нее непонимающим взглядом.

– Как мило с его стороны! Я не замечал раньше, чтобы Лефонт так заботился обо мне.

– Разденешься – полезай туда. – Бринн кивнула на неглубокий деревянный бочонок, который ей удалось выпросить в деревне. – Он, правда, попахивает вином, но больше мне ничего не удалось найти. Женщины приняли меня за сумасшедшую, когда я сказала, что буду мыться в нем.

– Уж пусть лучше пахнет вином, чем рыбой, которой от меня несет весь день.

Бринн потянула носом. С ним вместе вошел и рыбный дух.

– Тебе пришлось нелегко, – сказала она и, открыв дверь, вышла.

Вернувшись, Бринн застала Гейджа сидящим в бочонке. Он хмурился от нетерпения.

– Давай скорее! – сказал он. – Я чертовски устал и боюсь, что вообще не выберусь из этого корыта, так я окоченел.

– Ничего, на этот случай у нас есть топоры. – Она показала на двух солдат, внесших вслед за ней котлы с водой – из котлов валил густой пар.

Окунувшись в горячую воду, Гейдж через четверть часа со вздохом облегчения привалился к стенке бочонка.

– Согрелся? – Бринн намылила его широкую спину и окатила водой.

– Да, а то я уже и верить перестал, что вообще согреюсь когда-нибудь. Господи, какой жуткий ветер!

– Ты же привык к холоду. Ведь Норвегия не в теплых же краях?

– Верно, но я давно уехал оттуда. В Византии тепло, а в Нормандии вполне сносно. Интересно, и зачем понадобилось Гевальду забираться так далеко на север в поисках своей земли обетованной?

– В Гвинтале не так холодно. Я говорила тебе, что остров защищен высокими скалами. – Бринн поднялась с колен. – Чище мне тебя не вымыть в этом маленьком бочонке. Вставай, я вытру тебя.

Недовольно ворча, Гейдж вылез из бочонка.

– Еле-еле.

– Что ты сказал? – спокойно спросила Бринн, растирая его полотном.

– Еще чуть-чуть, и тебе пришлось бы звать Лефонта с топором.

Она обернула его в большой сухой кусок полотна.

– Хорошо еще, что вообще удалось найти хоть что-то. Не надо было вырастать таким огромным.

– Это наследственное. Хардраада был выше двух метров ростом.

Она покачала головой.

– Поразительно! Посиди у огня. Сейчас солдаты унесут бочонок, а потом я накормлю тебя похлебкой.

Гейдж устроился поближе к очагу и привалился к теплым камням.

– Могу я узнать, с чего это ты так добра ко мне?

– Я отдохнула и согрелась, а ты нет.

– Раньше ты не очень-то думала о нас обоих.

– Как нелегко быть с тобой! Вечно ты стремишься все дотошно выяснить. Даже заботу о себе воспринимаешь подозрительно. Как трудно тебе предлагать свою помощь! – Бринн открыла дверь, чтобы позвать солдат, и в комнату ворвался резкий ветер. – Не снимай полотна. – И она вышла.

Бочонок солдаты унесли. Бринн вернулась встревоженная.

– Малик сидит на пороге у домика Эдвины.

– Знаю. Я подходил к нему, когда шел мимо, но он ответил, что так надо.

– Какая глупость! На улице ледяной холод. Наверное, Эдвина права, я заставлю его пройти в дом.

– Оставь их в покое. Малику не понравится, что ты вмешиваешься.

«Похоже, он прав», – подумала Бринн. Малик обычно знал, что делает.

– Давай ужинать, – поторопил ее Гейдж. Она наклонилась над огнем, к котлу с кипящей похлебкой.