Полночный воин
Шрифт:
– Чувствуешь? – спросил Малик.
– Можно спросить? – как во сне сказала она.
– Все что угодно.
– Ты и вправду вдвое краше без бороды?
– Нет. Я соврал! – Он помолчал. – Вчетверо. Поэтому я и отрастил бороду. Я не вынес бы такой отчаянной ревности между…
Эдвина рассмеялась.
– Ты, наверное, так же уродлив, как и грешен. Не сомневаюсь, что твоя борода скрывает безвольный подбородок и бахвальство…
Она замолчала. Как многому научил он ее за эту ночь! Юмор, и слезы, и эта упоительная близость, когда просто рука в руке – такого она никогда не чувствовала.
Эдвина закрыла глаза и с отчаянием произнесла:
– Я не даю никаких обещаний!
Но она не смогла заставить себя отнять у него свою руку.
12
Гейдж!
Бринн в испуге открыла глаза, сердце колотилось в горле.
Кровь. Гейдж. Смерть.
Нет!
Окончательно проснувшись, она облегченно вздохнула. Сон. Всего лишь сон.
Гейдж лежал рядом, лицом к огню, его дыхание было глубоким и ровным, а руки по-прежнему крепко обнимали ее. Не шевелясь, она вглядывалась в его лицо, такое ей дорогое.
Гейдж, шатаясь, идет вперед, рукоятка кинжала торчит у него в спине, он падает…
Только сон. Он не всегда сбывается. Только некоторые из ее снов стали явью. Она засыпала с тревожными мыслями о Ричарде, и наверняка из-за ее страхов ей приснился такой кошмар.
А что, если он окажется вещим? Неужели Гейджу не избежать столь ужасной смерти?
Боль в ее груди стала нестерпимой.
Словно услышав ее муки, Гейдж открыл глаза.
– Бринн?
Дрожащей рукой она дотронулась до его лица. Твердое, теплое, живое.
– Что случилось? – спросил Гейдж.
Она не хотела рассказывать, ведь ей просто приснился сон. И потом, он вообще не верит в них. Забудь об этом! Спрячь подальше.
– Прости, что разбудила тебя. – Ее пальцы слегка дотронулись до его губ. – Сон, и больше ничего.
– Скорее ночной кошмар, ты вся дрожишь.
– Да. – Она прижалась плотнее к его теплому, крепкому телу. – Но уже все прошло.
– Правда?
– Почти. – Бринн зарылась лицом в его плечо. – Но он не вернется.
– Потому что тебе так хочется! – усмехнулся он.
Она же сильная, она сумеет защитить его. Не надо ей бояться. С судьбой можно бороться. Каждый раз, сражаясь с недугами, ей удавалось одерживать верх над драконами, и кому как не ей знать, что многие из больных без ее вмешательства отправились бы в мир иной? Даже если сны предсказывают будущее, кто осмелится обвинить ее в неумении отвести злой рок?
– Верно. Потому что мне так хочется. А если она проиграет? Что, если сейчас они последний раз вместе?
Оба молчали, только дрова потрескивали в печи.
– Если ты хочешь, если надо… Я не отвергну тебя, – едва слышно сказала она.
– Надо? – напрягся он. Она не ответила.
– Неужели желание? – спросил он. – Интересно, почему после стольких дней отказа я удостоился столь дорогого подарка? А как быть с твоей виной? Или я уже не такой жуткий убийца? Неужели ангелы спустились с небес возвестить тебе о моей невиновности?
– Нет! – резко возразила она. – Зачем тебе знать? Ты хочешь этого, так возьми.
– Почему? – настойчиво продолжал допытываться он. – Как быть с твоей собственной виной? Получается, ты не считаешь себя больше Батшебе?
– Считаю и не перестану винить себя. Вечно. – Бринн судорожно вздохнула. – Зачем ты споришь со мной? Ты сам говорил, что мне надо смириться с тем, что произошло. Я сделала так, как ты сказал, и давай на этом закончим.
– Да, но почему ты смирилась? – Он взял ее за подбородок. – Почему именно сейчас?
Слезы застилали ей глаза, и она едва могла различать его лицо.
– Я поняла… что чувствую к тебе… привязанность.
– Какую привязанность?
Он не отстанет, осознала она, и бесполезно пытаться увести его от разговора.
– Я поверила… что я… люблю тебя.
Воздух с шумом вырвался из его груди.
– Я давно понял это, и, слава Богу, к тебе тоже пришло прозрение! Ну и что же нам теперь делать?
– Я уже сказала, что можешь делать ты.
– С твоего разрешения излить мое семя в твое тело? Не слишком удачное решение.
– Позапрошлой ночью ты так не думал.
– То было раньше. Ты выйдешь за меня замуж?
– Нет, я не могу.
– Можешь и выйдешь! Ты же сказала, что принимаешь мой грех. Сделай следующий шаг.
– Ты просишь о невозможном.
– Не больше, чем даю взамен.
– Тебе легче. У тебя нет… – Она замолчала, не решаясь продолжать.
– Чести? Совести?
Бринн несогласно покачала головой.
– Честь у тебя есть, но мы слишком разные.
– Так научи меня смотреть на мир твоими глазами! – Он невесело усмехнулся. – Конечно, мне трудно будет с тобой во многом согласиться. Но знаешь, Бринн, я все время стараюсь тебя понять, узнать получше.
Он уже разобрался, кем была ее мать, поверил, что есть божественный дар, но никогда не сможет смотреть на мир ее глазами.
– Я все сказала тебе и что смогла предложила. Берешь или нет?
Он испытующе посмотрел на нее. – Нет!
Она вздрогнула, как будто ее ударили. Он дал ей почувствовать боль, так бывает, когда получаешь отказ в ответ на страстное желание.
– Удивлена? – Он перестал ее обнимать и повернулся спиной. – Спокойной ночи, Бринн!
– Как быстро ты меняешь свои решения! – Она не верила своим ушам. – И сам не знаешь, чего хочешь. Он продолжал лежать спиной к ней.
– Я всегда знаю, чего хочу, и не стану жертвовать целым караваном ради одного верблюда. Бринн нахмурилась.
– Что такое верблюд?
– Горбатое животное, на котором я езжу, торгуя, в пустыне.
– Значит, я и есть этот верблюд?
– Ты такая же упрямая и взваливаешь на себя ношу, которая не по силам и десятку верблюдов. Я не хочу стать одним из них. Ты, может, и простила меня, но не саму себя.
– Мне это не обязательно, раз я буду тебе только отдаваться и не выйду за тебя замуж.