Полночный воин
Шрифт:
– Если я смирюсь, то, значит, я бессильна. Я слишком долго жила в покорности. – Она помолчала. – Как ты думаешь, мы должны отвезти тело Ричарда в Англию?
– Нет, и я не собираюсь выкапывать этого мерзавца!
Эдвина бросила взгляд на лес, где Малик захоронил останки Ричарда, прежде чем пришел за ней.
– Тогда, может, позовем отца Тома из деревни, чтобы похоронить его в освященной земле?
– И дать жителям повод начать охоту на Селбара и позволить им убить спасителя Бринн? – Малик покачал головой. – Я выбираю волка вместо скудной души твоего мужа. Зверь стоит больше.
Эдвина не спорила. Ричард в своей жизни загубил слишком много людей и мог погубить еще этой ночью.
Снова взглянув на Бринн и Гейджа, прижавшихся друг к другу, Эдвина вдруг поняла, что, несмотря на их кажущуюся застывшую неподвижность, в них проявилось что-то живое. От земли шел шум, земля колебалась и вздрагивала.
– Что происходит, Малик? – в испуге прошептала она.
До Малика тоже донесся шум битвы.
– Мне кажется, она сражается с драконами. Боже, не покидай ее!
***
«Он не послушается меня!» – Отчаяние овладело Бринн.
А ей для его спасения необходимо было слиться с ним до проникновения в его память, хотя бы частично.
…Трепетные воспоминания о Гейдже-ребенке, одиноком, дерзком, упрямом мальчишке. Она почувствовала, как ожесточается сердце и крепнет воля Гейджа-юноши. Как умело скрывает он от всех и прячет от себя собственную боль и нужду в материнской ласке!
Хардраада. Его родной отец, избегающий сына, не доверяющий ему. Отец, примите меня! Я стану всем, чем вы хотите.
Я люблю вас, я хочу походить на вас.
Пылающие города, кровь, насилие. Мне больно. Хватит? Примите меня. Я верю вам.
Отказ. Боль. Усталость. Тогда я пойду своей дорогой. Вы не нужны мне. Любовь-ненависть к отцу.
Византия. Слишком другая. Привыкни к ней. Она не более чужая, чем мир Хардраады.
Шелк и корица, темнокожие рабы, бескрайняя пустыня, палящее солнце, верблюды… Малик.
Воспоминания кружились, сменяли друг друга слишком быстро, чтобы их можно было осмыслить. Бринн в отчаянии пробивалась сквозь них, стараясь ухватить их, заставить его слушать ее и услышать.
Прими меня, Гейдж! Я – часть тебя, тебя прошлого, настоящего… и навеки. Пока ты слаб, я сильная. Тебе нужна моя сила, моя жизнь. Возьми ее. Поверь в меня. Воспользуйся мной.
Господь милостивый, услышь меня!
***
– Твои руки… горячие. Голос Гейджа.
Бринн пробила себе дорогу обратно, вернулась из его прошлого, из тьмы и приподняла налитые тяжестью веки. Он смотрел ей в глаза.
– Горячо… убери… их!
Она вдруг ощутила свои руки: они стали горячими, закрывая его раны, их покалывало, они лечили! Благодарю тебя, Господи!
– Бринн?
– Ш-ш! – Она растопырила пальцы, чувствуя силу, протекавшую сквозь нее. – Это хорошее тепло. Закрой глаза и засни опять.
Он закрыл глаза и через мгновение снова заснул.
Малик наклонился над ней. Она смутно, как в тумане, видела его летучие очертания. Она думала только о Гейдже и о силе, которую перекачивала в него.
– Как Гейдж? – спросил Малик. – Я должен знать, Бринн.
– Лучше. – Она закрыла глаза, погружая свою силу в Гейджа. – Уйди. Дорога каждая минута.
– Как скажешь, – согласился Малик. – Все, что пожелаешь. – Бринн услышала его удаляющиеся шаги и радостное бормотание: «Лучше, она так сказала, Эдвина! Гейдж будет жить!»
15
Она сидела на каменной приступке у камина и расчесывала волосы.
Гейджу всегда нравилось смотреть, как Бринн проводила гребнем по блестящей их копне. Вспомнилась ночь в палатке в Гастингсе, когда она, смеясь, расчесывала бороду Малику. Огонь отбрасывал золотые отблески на ее светло-каштановые волосы, и в них вспыхивали огненные искорки, в них светилась жизнь и…
Очаг? Камин?
Он помнил только лес и… боль, сильную боль в спине…
– Волк… – Господи, его горло пересохло, шершавый язык еле ворочался, и он почти квакал, как лягушка. Он сделал еще одну попытку и прошипел:
– Селбар…
Она замерла с гребнем в руке, а потом посмотрела на него с лучезарной улыбкой.
– Тебе уже пора было очнуться. Ты лежишь уже три недели, и мне нужна помощь. Я уже не могу справиться сама. – Нагнувшись, она налила воды в деревянный кубок. – Попей, и тебе будет легче говорить. Я смачивала тебе губы и заставляла выпивать немного бульона, твое горло еще болит, оно сильно пересохло, но это мелочи. – Она приподняла его голову и, поддерживая ее, помогла ему напиться. – Лучше?
Он кивнул, огляделся. Зал заседаний военных советов. Он лежал здесь на кровати.
– Как…
– Мы принесли тебя сюда, как только можно было тронуть с места без риска для жизни. В лесу нам нельзя было оставаться. Стало холодно. Но вначале я в этом убедилась, хотя и знала, что пройдет еще немало времени, прежде чем ты выздоровеешь. – Бринн бросила взгляд на гобелен с изображением Гевальда, посвящающего в рыцари молодого воина. – И подумала, что здесь мне хотя бы немного помогут стены этого зала, сам знаменитый Гевальд.
Но как, черт побери, получилось, что он ранен? Гейдж не мог вспомнить.
– Селбар?
– Нет, не волк. Ричард. Он кинжалом ударил тебя в спину.
Господи, надо было помнить об опасности! Он слишком увлекся преследованием волка и потерял бдительность.
– Глупец… Какой же я дурак!
– Ты не глупец! – яростно запротестовала она. – Ты хотел помочь мне.
– Я должен был хотя бы остерегаться кустарников.
– Упрямец! – настаивала она. – И не желаешь слушать ничье мнение, считаешься только с собой. Надо было помнить урок, полученный при Свенгарде, когда ты чуть головы не лишился за свою настырность. – Она поставила кубок. – Больше я с тобой не спорю. Ведь это бесполезно. Только подумать, ты решил обмануть меня и скрылся в поисках Селбара! Что бы ты сделал с ним? Ведь он мой друг, что он и доказал, спас меня от неминуемой гибели. Да ты не слушаешь?
Сонным облаком окутала его темнота. Через силу он все-таки спросил:
– А Малик?
– С ним все в порядке. Я отправила его в Гастингс вместе с Лефонтом.
– В Гастингс?
– Чтобы доставить твои корабли сюда. Длинного переезда по суше ты бы не перенес.
Он нахмурился.
– Его… слишком долго… не будет.
– Нет, совсем недолго. Он должен появиться здесь весной. – Она отвела его волосы с лица. – А ты до той поры и не окрепнешь.
– Не правда…
– Буду рада ошибиться. Докажи, что я не права.