Чтение онлайн

– Господи, так ты и правда узнала!

Она открыла глаза и прошептала:

– Прости. Я не верила тебе. Больше такого не случится. Теперь я понимаю, ты никогда не лгал и не солжешь мне.

– И уж никто теперь не знает меня лучше, чем ты, и помнишь ты обо мне больше, чем я, – задумчиво сказал Гейдж, отведя от нее глаза. – Господи!

– Я предупреждала, тебе это будет не по душе. – Бринн постаралась успокоить его и как-то защитить себя. – Но это не значит, что мне неинтересны твои мысли и воспоминания. Они волнуют меня, а кое-какие из них просто смутили.

Он снова перевел на нее взгляд.

– Какие?

На ее щеках выступил густой румянец.

– Проститутка в доме в Зенваре.

– Господи!..

– Уму непостижимо, что там происходило. Я думала, то, что ты делал со мной, греховно, но то, что случилось там, – такого и быть не должно.

– Просто… по-другому. – Он вдруг громко рассмеялся. – Какая досада, что тебе пришлось узнать такое! Не могу поверить. – Он покачал головой. – Бринн, ты волшебница.

Раздражение покинуло его, с облегчением вздохнула она. Все оказалось не так уж страшно, как она думала. Она решила проверить.

– В конце концов, я узнала, что ты не виноват в смерти Делмаса, и это уже хорошо.

– Да.

– И потом, ты бы умер, не проникни я в тебя, в твою прошлую жизнь.

– Убедительно, – нахмурился он, – если не считать того, что теперь перед тобой я чувствую себя… словно голым, прозрачным. Весь на виду.

– Знаю. – Она помолчала. – Это тяжело, но тебе ничего не остается, как смириться с таким состоянием. Вспомни, не веря в твою невиновность, я приняла смерть Делмаса на себя. Для этого потребовалось время, но я так и сделала. – И мягко добавила:

– Потому что я люблю тебя всем сердцем.

Жесткие черты лица Гейджа смягчились, он нежно ей улыбнулся.

– Подойди ко мне, – мягко позвал он. – Я не могу дотянуться до тебя.

Радость охватила ее, когда она легла рядом с ним и тесно прижалась к его телу.

– Я думала, ты разозлишься.

– Так и было бы, если бы не одно обстоятельство.

– Какое?

Его губы коснулись ее щеки.

– Мне кажется, я кое-что вспомнил сам.

Она сжалась.

– Что именно?

– По сравнению со мной ты жила самой невинной жизнью, но все-таки кое-что, как мне думается, тебе не хотелось бы никому говорить.

– Что ты хочешь этим сказать? – тревожно спросила она.

– В основном о чувствах, которые тебя обуревали, когда ты пересказывала случай в Зенваре с проституткой.

Не думал я, что увиденное тобой мое прошлое вызовет у тебя такой восторг.

– Не правда, я просто… – Она замолчала, а потом задумчиво произнесла:

– Ревновала…

– Ревность – один из самых страшных смертных грехов. Когда я наберусь сил, мы это исправим.

– Какие еще воспоминания тебе кажутся неприятными?.. Нет, не буду спрашивать. Лучше об этом не говорить.

– По крайней мере, безопаснее.

– Мне очень неловко, ведь я увидела самое тайное, запретное в потемках твоей души, самое потаенное. Я чувствовала себя очень виноватой.

– Опять это проклятое чувство вины! С этим нам тоже придется бороться. Отказываюсь брать в жены верблюда.

– Они и в самом деле самые странные существа на свете! – резко заметила она. – Я взглянула на них твоими глазами и должна сказать тебе, что не собираюсь походить на этих уродливых животных.

Он застонал.

– Прости, – прижалась она теснее к нему. – Я вовсе не имела в виду… Я знаю, мы договорились не обсуждать…

– Тихо! – Он прильнул к ней. – Со мной случилось необычное. Прыжок к твоему дару.

– Так ты и правда поверил мне?

– А что я могу поделать? – хрипло сказал он. – Не могу сказать, что я верю в магию, но я верю в тебя. Ты не ведьма. – Он губами дотронулся до ее затылка. – Но если и есть волшебство в мире, так это ты, Бринн. Ты – волшебница.

Она спрятала лицо у него на груди, скрывая слезы. Она не могла говорить – ее душили счастливые рыдания. Она не одна. Она никогда больше не останется одна. Он вошел в ее круг.

10 апреля, 1067

Гвинтал

– Бринн! – нетерпеливо позвал Гейдж, входя в зал. – Где ты там, черт побери?

– Здесь! – Бринн спустилась с лестницы. – Хотя с какой стати я должна терпеть такую грубость…

Он обхватил ее за талию, приподнял и покружил вокруг себя.

– Я видел вдали Лефонта. Они всего в нескольких милях отсюда. Пошли встретим их.

Они приехали. Буря смешанных чувств захлестнула ее. Она всегда знала, что этот момент настанет, и думала, что готова к нему. А сейчас ей захотелось просто убежать и спрятаться где-нибудь. Отстранив его, она через силу улыбнулась.

– Иди. Я побегу и обрадую Эдвину и Алису. Гейдж направился к двери, но внезапно остановился и повернулся к ней.

– Что случилось?

Она должна была догадаться, что он почувствует ее состояние, несмотря на свою большую радость. Чем дольше они были вместе, тем более чутким он становился к каждому ее душевному всплеску. Как же ей объяснить ему, если она сама не разобралась еще в своих ощущениях?

– Новое… все теперь изменится.

Он изучающе смотрел ей в лицо.

– Мы уже обсуждали это. – Он бережно поднял ее и поставил на лестницу. – Говори.

– Но ты же хотел пойти и встретить…

– У меня еще есть время. – Он вновь снял ее со ступеньки, подтолкнул к залу и закрыл за собой дверь. – Ну, теперь рассказывай, что случилось.

Она задумчиво оглядела торжественный зал заседаний военных советов. Этой зимой они провели здесь так много счастливых часов. Дни тянулись медленно, перемежаясь в сладкой истоме страстными длинными ночами. Теперь все станет прошлым. Ну а на что она, собственно, надеялась? Не появись тут даже Малик и Лефонт, чудесному времени рано или поздно пришел бы конец. Гейдж выздоравливал, и с каждым днем ему становилось все скучнее и скучнее сидеть на месте. Она это видела. Он не из тех, кто любит нежиться в райском саду.

– Мне будет тоскливо без этого дома. Когда мы уедем, я буду скучать по нему.

– Я тоже, – улыбнулся он. – Впрочем, надеюсь, мы часто будем возвращаться сюда.

– Правда? – обрадовалась она.

– А чему ты так удивляешься? Глупо бросать столь прекрасный замок в запустении. Мы непременно поручим Лефонту заняться его ремонтом.

– Вряд ли его это обрадует. – Бринн обняла его и спрятала лицо у него на груди. – Я поеду с тобой, куда ты захочешь. Тебе не надо… Я хочу, чтобы ты был счастлив.