Есть в русском языке опушки и веснушки,Речушки, башмачки, девчушки и волнушкиИ множество других, таких же милых слов.Я вслушиваться в них, как в музыку, готов.Веселой нежности полны они, и в этойВеселой нежности - их светлая примета.И если по лесу я осенью пройдуИ на опушке там волнушки я найду,Иль повстречаю я девчушку, чьи веснушкиНа солнце запестрят и заалеют ушки - Вдвойне доволен я нежданной встречей той!О, русский мой язык, прекрасный спутник мой!Движениям души неразделимо вторя,Равно находчив ты и в радости и в горе!Для горя тоже ты смягчил слова свои:Могилка, вдовушка, слезинка… - сколько их!Да что тут говорить, нагромождая строки!Мы знаем все тебя: просторный и глубокий,Со всякой ты своей управишься судьбой!Прекрасный наш язык - нам хорошо с тобой!1966
303
Теперь на свете перемен немало,И, может быть, уже заметил кто,Что в городе и смерть иною стала,Почти такой, как в фильме у Кокто!Их больше нет, эмблем наивно-старых:Часов песочных, черепа, косы - Она, как все, гуляет по бульварамИ смотрит на браслетные часы.Задержится на шумном перекрестке,Зайдет в больницу иль в игорный дом,В изящном платье, с модною прическойПоявится в отеле дорогом.Ее прикосновенья стали мягчеИ не слыхать порой ее шагов,А голос и внимателен и вкрадчив,Как у сиделок и у докторов.Я с ней знаком. Она все чаще нынчеПроходит мимо моего крыльца,И все ясней, понятней и привычнейСтановятся черты ее лица.Она порой задумается словно, Замедлит шаг: зайти иль не зайти?И вновь уйдет своей походкой ровной,В другие лица глядя по пути.Конечно, это только проволочка,Она придет, она войдет, онаПеречеркнет слабеющую строчку, Которая казалась так нужна.Я знаю, что мечта моя нелепа,Но как хотел бы тем ей отплатить,Что эта строчка розою из склепаСумеет вновь, ей вопреки, ожить!1966
304
Не женским телом, даже не стихомИзмучен был я в этой жизни краткой,А вечными догадками о том,Что все-таки осталось мне загадкой.Напрасный труд! Но как он был хорошМучительным восторгом приближенья!Казалось: шаг - и ты уже дойдешь,И четкой явью станет наважденье.Но каждый раз, конечно, все в провалЛетело, падало - лишь сердце билось,Пока я наконец не пересталВымаливать немыслимую милость.Но сердце… Сердце даже и теперьИ ждет еще, и слушает, и верит…Пусть не стучусь я больше в эту дверь,Но все же я не отхожу от двери.1966
305
След письма на пропускной бумагеМожно снова в зеркало прочесть,Только знай: в его застывшей влагеТочность есть и беспощадность есть.Так любовь порой в воспоминаньиЗаново нам лучше не читать,Все слова и знаки препинаньяСызнова ничем не проверять.Лучше нам не приближать напрасноРазума зеркального к тому,Что осталось смутным и неясным -И, быть может, лучшим потому.1966
306
Сложи свои распахнутые крыльяИ мудрости последней научи,Как без тоски, без страха, без усильяНащупать дверь и подобрать ключи.Чтоб наконец, спокойною рукоюНа ручку двери медленно нажав,Уйти туда, где буду я с тобоюСреди ничем не запыленных трав.1966
307
Я их изведал, радости земли:Леса, тропинки, волны, корабли,Прикосновенья, рифмы, поцелуи…Мне кажется, что их с собой возьму я,Притом никак не в одиночку, ноНеразличимо слитыми в одно,Как будто память их соединилаВ единый вздох о том, что было мило,В тот долгий вздох, которым не спешаНаполнится, чтоб отлететь, душа.1966
308
Я говорил с Тобой. Сияли зори.Густым прибоем пенилась трава.Но тем же все тысячелетним горемМои земные полнились слова.Из тесноты моих противоречийОпять к Тебе подняться я не смог,И Ты не стал мне ближе после встречиНа перекрестке полевых дорог.Но сколько их! Они уводят в дали,Которым нет названья и числа!И если мы сегодня повстречались -Последней эта встреча не была.1965
309
Ты был так добр ко мне! Ну а к другим?К тем, что меня гораздо лучше были?Зачем и сам Ты не нагнулся к ним,И ангелы Твои о них забыли?И вот они - погибли, я - живу.А почему - мне непонятно это.Как солнца луч, упавший на траву,Ты мой вопрос оставишь без ответа.Мне дан был этот луч. Едва-едваПо мне скользнул и уберег. А рядомПрохожими истоптана траваИль скошена, а то побита градом.Твой странный луч! Как будто неживой…Как будто он рассеянно и слепоСкользит, перебегая, над травой,Щадя случайно и казня нелепо.А может, он меня не обошел,Все расценив и все приняв решенья?Как мне понять твой мудрый произвол,Загадку твоего осуществленья?1965
310
Уже в глагольном окончаньиНа это ласковое «ла»Вся нежность женского касаньяСозвучьем чистым расцвела.«Прочла», «Пришла», «Нашла», «Любила» -Глаголов всех не перечесть.Но помни: в них лишь то, что было,Но никогда не то, что есть.И эта нежность русской речи(В других ее как будто нет)Уже и со вчерашней встречиС тревогой смотрит нам вослед.Что если даже эта встреча,С ее еще звенящим «ла»,Той нежности противореча,Уже последнею была?1966
311
В овражке пахнет теплой земляникойИ так уютно догнивают пни.Не надо: не аукай и не кликай -Ведь это хорошо, что мы одни!И это ничего, что мы вернемсяС порожними корзинками к другимИ оба принужденно засмеемсяИ оба невпопад заговорим!Пускай поймут, что в быстрых взглядах нашихНедавний трепет счастья отражен,А рот не теплой ягодой окрашен,Но жадным поцелуем обожжен!1946-1966
312
Давно и птицы перестали петь,И день короче, и цветы беднее,И как-то чаще тянет посидетьНа той скамейке, что в конце аллеи.Там не окликнут, не пройдет никто,Там ты уже почти полузабытый.И до калитки так недалеко,До той, что вот уже полуоткрыта.1965
313
Я все-таки промолвил словоСовсем заветное, свое.Ко всем превратностям готово,Оно скользнуло в бытиеИ где-то и живет и дышитНа свой, такой негромкий, лад.Но, может быть, его услышат,А кто услышит - будет рад?Оно мне долго не давалось,И до сих пор я не пойму,Какая радость иль усталостьМеня приблизила к нему.Иль это он, мой Ангел, сноваМеня от гибели храня,Он подсказал мне это слово?Наверно, пожалел меня.1966
314
Моя земля! Тюремщик старый мой,С недобрым взглядом, с жадною рукою,Своей довольный древнею тюрьмой,Не знающий, что где-то есть другое!И вся тоска такого бытияНевыносимой стала б мне обузой,Когда бы не племянница твоя,Что отзывается на имя Муза.Она рыжеволоса и стройна.Через решетку узкого окошкаСлежу за тем, как на дворе онаТо кормит голубей, то гладит кошку.Когда все спят, она приносит мнеПеро, чернил, клочок бумаги грубойИ, уходя, в полночной тишине,В дверях, зардясь, протягивает губы.Когда-нибудь настанет мой чередПривычное покинуть заточенье,Но только будет, знаю наперед,Нерадостным мое освобожденье.Как с девочкой моей расстанусь, с тойЛукавою сообщницей моею,Что, торопясь по лестнице крутой,Несла мне право жить моей мечтой -То лучшее, что я сейчас имею!1966