Терпи… Пусть взор горит слезой,Пусть в сердце жгучие сомненья!..Не жди людского сожаленьяИ, затаив в груди мученья,Борись один с своей судьбой…Пусть устаешь ты с каждым днем,Пусть с каждым днем всё меньше силы…Что ж, радуйся: таким путемДойдешь скорей, чем мы дойдем,До цели жизни – до могилы!
Я вновь один – и вновь кругомВсё та же ночь и мрак унылый,И я в раздумье роковомСтою над свежею могилой:Чего мне ждать, к чему мне жить,К чему бороться и трудиться:Мне больше некого любить,Мне больше некому молиться!..
О, если б огненное словоЯ в дар от музы получил,Как беспощадно б, как суровоПорок и злобу я клеймил!Я б поднял всех на бой со тьмою,Я б знамя света развернулИ в мир бы песнею живоюСтремленье к истине вдохнул!Каким бы смехом я смеялся,Какой слезой бы прожигал!..Опять бы над землей поднялсяСвятой, забытый идеал.Мир испугался б и проснулся,И, как преступник, задрожал,И на былое оглянулся,И робко приговора ждал!..И в этом гробовом молчаньиГремел бы смелый голос мой,Звуча огнем негодованья,Звеня правдивою слезой!..Мне не дано такого слова…Бессилен слабый голос мой,Моя душа к борьбе готова,Но нет в ней силы молодой…В груди – бесплодное рыданье,В устах – мучительный упрек,И давит сердце мне сознанье,Что я – я раб, а не пророк!
Пусть песнь твоя кипит огнем негодованьяИ душу жжет своей правдивою слезой,Пусть отзыв в ней найдут и честные желанья,И честная любовь к отчизне дорогой;Пусть каждый звук ее вперед нас призывает,Подавленным борьбой надеждою звучит,Упавших на пути бессмертием венчаетИ робких беглецов насмешкою клеймит;Пусть он ведет нас в бой с неправдою и тьмою,В суровый, грозный бой за истину и свет, –И упадем тогда мы ниц перед тобою,И скажем мы тебе с восторгом: «Ты – поэт!..» Пусть песнь твоя звучит, как тихое журчанье Ручья, звенящего серебряной струей;Пусть в ней ключом кипят надежды и желанья,И сила слышится, и смех звучит живой;Пусть мы забудемся под молодые звукиИ в мир фантазии умчимся за тобой, –В тот чудный мир, где нет ни жгучих слез, ни муки,Где красота, любовь, забвенье и покой;Пусть насладимся мы без дум и размышленьяИ снова проживем мечтами юных лет, – И мы благословим тогда твои творенья, И скажем мы тебе с восторгом: «Ты – поэт!..»
«Взгляни, как спокойно уснула она: На щечках – румянец играет,В чертах – не борьба роковая видна, Но тихое счастье сияет;Улыбка на сжатые губы легла, Рассыпаны кудри волнами,Опущены веки, и мрамор чела Увит полевыми цветами…Вокруг погребальное пенье звучит, Вокруг раздаются рыданья,И только она безмятежно лежит: Ей чужды тоска и страданья…Душа ее там, где любовь и покой, Где нет ни тревог, ни волнений,Где нет ни безумной печали людской, Ни страстных людских наслаждений…Она отдыхает! О чем же рыдать? Пусть смолкнут на сердце страданья,И будем трудиться, бороться и ждать, Пока не наступит свиданье!..»
2
«О, если б в свиданье я веровать мог, О, если б я знал, что над намиЦарит справедливый, всевидящий бог И нашими правит судьбами!Но вера угасла в усталой груди; В ней нет благодатного света –И призраком грозным встает впереди Борьба без любви, без привета!..Напрасно захочет душа отдохнуть И сладким покоем забыться;Мне некому руку в тоске протянуть, Мне некому больше молиться!Она не проснется… она умерла, И в сумрак суровой могилыОна навсегда, навсегда унесла И веру и гордые силы…Оставь же – и дай мне поплакать над ней, Поплакать святыми слезами, –Я плачу над жизнью разбитой моей, Я плачу над прошлыми снами!..»
Прощайте, папочка! Позвольте вас назватьТак, как в года былые вас мы звали.Кто знает, свидимся ль когда-нибудь опятьИ будет ли свиданье без печали?Быть может, многих ждет за этою стенойОтрада лучших грез и жгучий яд страданьяИ жизнь наш челн зальет мятежною волнойИ гордо осмеет заветные желанья.Но прочь предчувствия! К чему глядеть вперед?Простимся же светло, без думы и страданья, –Авось опять судьба нас на пути сведет,И будет радостно отрадное свиданье.И вновь мы проживем мечтами прошлых дней,И, вспомнив их восход, как солнце лучезарный,Вас снова окружит любящий круг детейИ прошлое почтит слезою благодарной.
И мрак и тишина… В торжественном молчаньиГорит немая ночь над сонною Москвой…Затих обычный шум на улицах столицы,И ряд огней погас в светлицах теремов.Промчался шумный день… На площади широкойКак тень стоит еще высокий эшафот,Но не вопит вокруг толпа, не слышно стоновИ не видать суровых палачей.И только в сумраке разбросанные трупыЛежат вокруг – и бледный лик луныГлядит на них с безмолвным состраданьемИ снова прячется за облаком седым.А завтра вновь – и эшафот, и муки,И новых жертв покорная толпа,Покуда ночь не остановит казни,Покуда день не утомит царя.
2
Дворец его, суровый и безмолвный,Один не спит во мраке. Вся в огняхСияет царская трапеза. За столамиСидят опричники, бояре и дворяне,И кравчий, брагою наполнив чаши,Их подает пирующим гостям.Задумчивый и грустный за трапезойСидит сегодня царь… Его не тешитНи шум толпы, ни песни удалыеДвух гусляров, которые поютПро грозный бой у белых стен КазаниИ славят Русь и русского царя…В его уме встают иные сцены:То видит он суровый эшафот,С которого звучат ему проклятья,То чудятся ему истерзанные трупыИ слышится предсмертное хрипенье…И вздрогнув, он очнется – и велитПодать вином наполненную чашу,Пьет сам – и требует, чтоб гости пили,И гуслярам дает приказ плясать…А ночь бежит… Уж кое-где дымятсяУгасшие лампады… Уж в речахГостей звучит порою утомленьеИ клонит сон их головы хмельные.И вот вином в последний разНаполнены сверкающие чаши, –И грозный царь, на посох опираясь,Уходит из трапезы… Вслед за нимРасходятся и гости – и вокругЦарит немая мгла и мертвое молчанье…
О, если там, за тайной гроба,Есть мир прекрасный и святой,Где спит завистливая злоба,Где вечно царствует покой,Где ум не возмутят сомненья,Где не изноет грудь в борьбе, –Творец, услышь мои моленьяИ призови меня к себе!Мне душен этот мир развратаС его блестящей мишурой!Здесь брат рыдающего братаГотов убить своей рукой,Здесь спят высокие порывыСвободы, правды и любви,Здесь ненасытный бог наживыСвои воздвигнул алтари.Душа полна иных стремлений,Она любви и мира ждет…Борьба и тайный яд сомненийЕе терзает и гнетет.Она напрасно молит светаС немой и жгучею тоской,Глухая полночь без рассветаЦарит всесильно над землей.Твое высокое ученьеНе понял мир… Он осмеялСвятую заповедь прощенья.Забыв твой светлый идеал,Он стал служить кумирам века;Отвергнув свет, стал жить во мгле, –И с той поры для человекаУж нет святыни на земле.В крови и мраке утопая,Ничтожный сын толпы людскойНа дверь утраченного раяГлядит с насмешкой и хулой;И тех, кого зовут стремленьяК святой, духовной красоте, –Клеймит печатью отверженьяИ распинает на кресте.
В тени задумчивого сада,Где по обрыву, над рекой,Ползет зеленая оградаКустов акации густой,Где так жасмин благоухает,Где ива плачет над водой, –В прозрачных сумерках мелькаетТвой образ стройный и живой.Кто ты, шалунья, – я не знаю,Но милым песням на рекеЯ часто издали внимаюВ моем убогом челноке.Они звенят, звенят и льютсяТо с детской верой, то с тоской,И звонким эхом раздаютсяЗа неподвижною рекой.Но чуть меня ты замечаешьВ густых прибрежных камышах,Ты вдруг лукаво замолкаешьИ робко прячешься в кустах;И я, в глуши сосед случайныйИ твой случайный враг и друг,Люблю следить с отрадой тайнойТвой полный грации испуг.Не долог он; пройдет мгновенье –И вновь из зелени густойТвое серебряное пеньеЛетит и тонет за рекой.Мелькнет кудрявая головка,Блеснет лукавый, гордый взор –И всё поет, поет плутовка,И песням вторит синий бор.Стемнело… Зарево закатаСлилось с лазурью голубой,Туманной дымкой даль объята,Поднялся месяц над рекой;Кустов немые очертаньяСтоят как будто в серебре, –Прощай, – до нового свиданьяИ новых песен на заре!..