Милый друг, не верь сияющим обманам!Этот город – призрак: он тебе солжет, –Он тебя пронижет ветром и туманом,Он тебя холодным мраком обоймет.Милый друг, не рвись усталою душоюОт земли – порочной родины твоей, –Нет, трудись с землею и страдай с землеюОбщим тяжким горем братьев и людей.Долог труд, зато глубоко будет счастье:Кровью и слезами купленный покойНе спугнет бесследно первое ненастье,Не рассеет первой легкою грозой!О, не отдавай же сердца на служеньеПризрачным обманам и минутным снам:Облака красивы, но в одно мгновеньеВетер разметать их может по горам!..
Да, хороши они, кавказские вершины,В тот тихий час, когда слабеющим лучомЗаря чуть золотит их горные сединыИ ночь склоняется к ним девственным челом.Как жрицы вещие, объятые молчаньем,Они стоят в своем раздумье вековом,А там, внизу, сады кадят благоуханьемПред их незыблемым гранитным алтарем;Там – дерзкий гул толпы, объятой суетою,Водоворот борьбы, страданий и страстей, –И звуки музыки над шумною Курою,И цепи длинные мерцающих огней!..Но нет в их красоте знакомого простора:Куда ни оглянись – везде стена хребтов, –И просится душа опять в затишье бора,Опять в немую даль синеющих лугов;Туда, где так грустна родная мне картина,Где ветви бледных ив склонились над прудом,Где к гибкому плетню приникнула рябина,Где утро обдает осенним холодком…И часто предо мной встают под небом Юга,В венце страдальческой и кроткой красоты,Родного Севера – покинутого друга –Больные, грустные, но милые черты…
Томясь и страдая во мраке ненастья,Горячее, чуткое сердце твоеСтремится к блаженству всемирного счастьяИ видит в нем личное счастье свое.Но, друг мой, напрасны святые порывы:На жизненной сцене, залитой в крови,Довольно простора для рынка наживыИ тесно для светлого храма любви!..Но если и вправду замолкнут проклятья,Но если и вправду погибнет ВаалИ люди друг друга обнимут, как братья,И с неба на землю сойдет идеал, –Скажи: в обновленном и радостном миреТы, свыкшийся с чистою скорбью своей,Ты будешь ли счастлив на жизненном пире,Мечтавший о счастье печальник людей?Ведь сердце твое – это сердце больное –Заглохнет без горя, как нива без гроз:Оно не отдаст за блаженство покояКреста благодатных страданий и слез.Что ж, если оно затоскует о долеБорца и пророка заветных идей,Как узник, успевший привыкнуть к неволе,Тоскует о мрачной темнице своей?
И вот, от ложа наслажденьяИ нег любви оторвана,Перед судилищем онаПредстала с трепетом смущенья.Греха открытого позорК земле чело ее склоняет;Она молчит – и только взорМолить о милости дерзает…Напрасны были б оправданья:Еще греховные лобзанья,Казалось, жгли ее уста,Грудь сладострастно волновалась,И вся звала, вся отдаваласьЕе нагая красота.Она виновна, нет сомненья;Но грозный час суда настал,И рокового обвиненьяНикто промолвить не дерзал.Закон суров, и казнь ужасна,А эта падшая женаТак упоительно-прекрасна,Так беззащитно-смущена.И в первый раз греховным взоромСмущен, бесстрастный круг судейСидел, замедля приговоромВ немом волненьи перед ней..
Я не тому молюсь, кого едва дерзаетНазвать душа моя, смущаясь и дивясь,И перед кем мой ум бессильно замолкает,В безумной гордости постичь его стремясь;Я не тому молюсь, пред чьими алтарямиНарод, простертый ниц, в смирении лежит,И льется фимиам душистыми волнами,И зыблются огни, и пение звучит;Я не тому молюсь, кто окружен толпамиСвященным трепетом исполненных духовИ чей незримый трон за яркими звездамиЦарит над безднами разбросанных миров, –Нет, перед ним я нем!.. Глубокое сознаньеМоей ничтожности смыкает мне уста, –Меня влечет к себе иное обаянье –Не власти царственной, но пытки и креста.Мой бог – бог страждущих, бог, обагренный кровью,Бог-человек и брат с небесною душой, –И пред страданием и чистою любовьюСклоняюсь я с моей горячею мольбой!..
Друг мой, брат мой, усталый, страдающий брат, Кто б ты ни был, не падай душой.Пусть неправда и зло полновластно царят Над омытой слезами землей,Пусть разбит и поруган святой идеал И струится невинная кровь, –Верь: настанет пора – и погибнет Ваал, И вернется на землю любовь!Не в терновом венце, не под гнетом цепей, Не с крестом на согбенных плечах, –В мир придет она в силе и славе своей, С ярким светочем счастья в руках.И не будет на свете ни слез, ни вражды, Ни бескрестных могил, ни рабов,Ни нужды, беспросветной, мертвящей нужды, Ни меча, ни позорных столбов!О мой друг! Не мечта этот светлый приход, Не пустая надежда одна:Оглянись, – зло вокруг чересчур уж гнетет, Ночь вокруг чересчур уж темна!Мир устанет от мук, захлебнется в крови, Утомится безумной борьбой –И поднимет к любви, к беззаветной любви, Очи, полные скорбной мольбой!..
1880
Поэзия («За много лет назад, из тихой сени рая…»)*
За много лет назад, из тихой сени рая,В венке душистых роз, с улыбкой молодой,Она сошла в наш мир, прелестная, нагаяИ гордая своей невинной красотой.Она несла с собой неведомые чувства,Гармонию небес и преданность мечте, –И был закон ее – искусство для искусства,И был завет ее – служснье красоте.Но с первых же шагов с чела ее сорвалиИ растоптали в прах роскошные цветы,И темным облаком сомнений и печалиПокрылись девственно-прекрасные черты.И прежних гимнов нет!.. Ликующие звукиДыханием грозы бесследно унесло, –И дышит песнь ее огнем душевной муки,И тернии язвят небесное чело!..
Непрошеный стучусь я в ваш альбом,Как странник, на пути застигнутый грозою,Стучит в чужую дверь, под вьюгой и дождем,Окоченелою от холода рукою:«Пустите, – молит он, – не прогоняйте прочь!Я долго честно шел к своей заветной цели,Но грозен черный лес в разгневанную ночь,Суров и страшен путь – и силы ослабели…»Услышат ли его? Отворится ль пред нимВход в дом, иль он прождет до света за оградой?И как отворится: с участьем ли живым, Иль с тайною, холодною досадой?И, оглядев его оборванный наряд – След тайных бурь и ранних испытаний, – Не бросят ли ему обидный взгляд Сомненья в святости его желаний?
Я б умереть хотел на крыльях упоенья,В ленивом полусне, навеянном мечтой,Без мук раскаянья, без пытки размышленья,Без малодушных слез прощания с землей.Я б умереть хотел душистою весною,В запущенном саду, в благоуханный день,Чтоб купы темных лип дремали б надо мноюИ колыхалась бы цветущая сирень.Чтоб рядом бы ручей таинственным журчаньемНемую тишину тревожил и будилИ синий небосклон торжественным молчаньемОб райской вечности мне внятно говорил.Чтоб не молился б я, не плакал, умирая,А сладко задремал и снилось мне б во сне,Что я плыву… плыву и что волна немаяБеззвучно отдает меня другой волне..
О, спасибо вам, детские годы мои, С вашей ранней недетской тоскою!Вы меня научили на слово любви Отзываться всей братской душою.Истомивши меня, истерзавши мне грудь, С глаз моих вы завесу сорвали,И блеснул предо мною неведомый путь – Путь горячей любви и печали..
Если душно тебе, если нет у тебяВ этом мире борьбы и наживыНикого, кто бы мог отозваться, любя,На сомненья твои и порывы;Если в сердце твоем оскорблен идеал,Идеал человека и света,Если честно скорбишь ты и честно устал, –Отдохни над страницей поэта.В стройных звуках своих вдохновенных речей,Чуткий к каждому слову мученья,Он расскажет тебе о печали твоей,Но расскажет, как брат, без глумленья;Он поднимет угасшую веру в тебе,Он разгонит сомненья и мукуИ протянет тебе, в непосильной борьбе,Бескорыстную братскую руку…Но умей же и ты отозваться душойВсем, кто ищет и просит участья,Всем, кто гибнет в борьбе, кто подавлен нуждой,Кто устал от грозы и ненастья.Научись беззаветно и свято любить,Увенчай молодые порывы, –И тепло тебе станет трудиться и житьВ этом мире борьбы и наживы.