В мире были счастливцы, – их гимны звучали,Как хвалебные арфы бесплотных духов;В этих гимнах эдемские зори сиялиИ струилось дыханье эдемских садов;В этих гимнах – как в зеркале сонного моряОтражается небо и склон берегов –Отразились и слезы блаженного горя,И мечты, и желанья их дивных творцов.Полюбить ли случалось им – сила искусстваПомогала им в каждую душу влагатьК их избранницам те же горячие чувства,Тем же сладким недугом весь мир волновать;Имена их избранниц хвалой становилисьИ в ряду знаменитых и славных имен,Сквозь бессильную давность годов, доносилисьНевредимо и свято до наших времен.Милый друг, твой певец не прославлен хвалоюИ тебя не прославит любовью своей,Но зато и живет он и дышит тобою,И на славу не сменит улыбки твоей…
Погоди: угаснет день,Встанет месяц над полями,На пруду и свет и теньЛягут резкими штрихами.В сладкой неге сад заснет,И к груди его, пылая,Полночь душная прильнет,Как вакханка молодая, –И умчится смутный ройДум, страданья и сомненья,И склонится над тобойЭтой ночи дух немой –Тихий гений примиренья…
2
На западе хмурые тучиЗа хмурые горы ползут,И молнии черные кручиМгновенным лобзанием жгут,А справа уж, чуждая бури,Над гранями снежных высот,В сияющей звездной лазуриДушистая полночь плывет…Еще не затихли страданьяВ душе потрясенной моей,А счастье и мир упованьяУж робко ласкаются к ней;И после порывов мученья,Минувших с минувшей грозой,Ей вдвое дороже забвеньеИ вдвое отрадней покой…
Вы смущены… такой развязкиДля ежедневной старой сказкиПредугадать вы не могли, –И, как укор, она пред вамиЛежит, увитая цветами…Не плачьте ж – поздними слезамиНе вырвать жертвы у земли!
Пусть нас давят угрюмые стены тюрьмы, –Мы сумеем их скрыть за цветами,Пусть в них царство мышей, паутины и тьмы, –Мы спугнем это царство огнями.Пусть нас тяжкая цепь беспощадно гнетет,Да зато нет для грезы границы:Что ей цепь?.. Цепь она, как бечевку, порветИ умчится свободнее птицы.Перед нею и рай лучезарный открыт,Ей доступны и бездны морские,И безбрежье степей, и пески пирамид,И вершины хребтов снеговые…В наши стены волшебно она принесетВсю природу, весь мир необъятный, –И в темнице нам звездное небо блеснет,И повеет весной ароматной!Нам прожить остается одну эту ночь,Но зато – это ночь наслажденья,Прочь же мрачные думы и слезы, – всё прочь,Что рождает тоску и сомненья!..Мы на пир наш друзей и подруг созовем.Заглушив в себе стоны проклятий,И в объятьях любви беззаботно уснем,Чтоб проснуться для смертных объятий!И да будут позор и несчастье тому,Кто, осмелившись сесть между нами,Станет видеть упрямо всё ту же тюрьмуЗа сплетенными сетью цветами;Кто за полным бокалом нам крикнуть дерзнет,К нам в слезах простирая объятья:«Братья, жадное время не терпит, не ждет!Утро близко!.. Опомнитесь, братья!»
В роще зеленой, над тихой рекойВеет и вьется дымок голубойИ, от костра подымаясь, столбомТихо плывет над соседним кустом.Белая полночь тиха и ясна,В воздухе вкрадчиво веет весна,Веет и нежит, и к жизни зовет,Нежит, ласкает и песню поет.Чудная песня! Прислушайся к ней:«Смолкните слезы и стоны людей,Я, как вакханка, вернулась к землеС чашей в руках и венком на челе…»
Прелестная, полунагая,С венком на мраморе чела,Она, как пери молодая,В наш мир из тихой сени рая,Стыдясь и радуясь, сошла.За колесницей триумфальнойОна, ликуя, шла вослед,Над прахом урны погребальнойРоняла песню и привет,Любовь и радости венчала,Чаруя музыкой речей,И за столом, под звон бокала,Заздравным гимном оживлялаКружок пирующих друзей.Везде, где речь лилась людская,Ей было место и почет,И мир встречал, благословляя,Ее божественный приход;И фимиам, и лавр, и кликиНарод нес в дар ее жрецам,И с тайной завистью владыкиВнимали пламенным певцам!..К чему даны ей власть и звуки –Она ответить не могла;Глубокой мысли рай и мукиБежали детского чела.В часы небесных вдохновенийОна не ведала сомнений,Она не плакала за мир, –Она лишь по цветам ступала,И жизнь ей весело сияла,Как вечный праздник, вечный пир…А между тем века бежали,С веками – вянули цветы,И тень сомнений и печалиЛегла на светлые черты.В ее божественные звукиБольные ноты слез и муки.Страдая, Истина вплела;Растоптан в прах венец лавровый,И терн кровавый, терн суровый,Как змей, обвился вкруг чела!..Вперед же, в новом обаяньи,С заветом без конца любить,Чтоб брата в горе и страданьиУчастьем теплым оживить,Чтоб стать на бой с позором векаЖелезом пламенных речей,Чтоб к идеалу человекаВести страдающих людей!..
Море – как зеркало!.. Даль необъятнаяВся серебристым сияньем горит;Ночь непроглядная, ночь ароматнаяЖжет и ласкает, зовет и томит…Сердце куда-то далеко уносится,В чудные страны какие-то просится, К свету, к любви, к красоте!..О, неужели же это стремлениеТолько мечты опьяненной брожение?О, неужели же это стремлениеТак и замрет на мгновенной мечте?Море, ответь!.. И оно откликается:«Слышишь, как тихо струя ударяетсяВ серые камни прибрежных громад?Видишь, как очерки тучек туманныеМоре и небо, звездами затканные, Беглою тенью мрачат!..»
Терем царевны Софьи. В глубине сцены и направо – двери. На авансцене справа – стол, на столе – переплетенная рукопись. Царевна Софья сидит у стола в высоком резном кресле синего бархата. У ног, на полу – мамка. По стенам скамейки, обитые персидской камкой.
<Явление 1>
<Софья и мамка>
Мамка
Сидит он это, матушка-царевна,Час, и другой, и третий – нет как нет!Уж солнышко за синий лес спустилосьИ ночь идет, темнешенька-темна;Вдруг – ровно светом осияло сад:Глядит он – и свести очей не может –Из терема девичьего с крыльцаСпускается заморская царевна,Красавица, какой и нет другой!Идет она, земли ногой не тронет,А по бокам – всё мамушки да нянькиИ стражники с секирами в руках.Наряд на ней – весь в камнях самоцветных,Так и горит, так и слепит глаза;Дугою бровь, медвяные уста,Коса как ночь, вся в жемчуг перевита;И, диво дивное, – во лбу горит звезда!..Да ты никак не слушаешь, царевна?
Софья не слышит.
Царевна-матушка, да что ты, бог с тобой!..
Софья
А? что?..
(Очнувшись)
Да, да… Ты что ж остановилась?Я слушаю: Димирий-королевичУбил царя Далмата!.. Продолжай.
Мамка
И не убил! Как можно, чтоб убил!И сказку ту я кончила давно уж…За что убить? Отца-то, государя, И убивать?..Нет, матушка-царевна, Не слушала меня ты!..Ох, давно Я разумом холопским замечаю,Что ровно ты не по себе. Как тень.Печальная по терему ты бродишь.Всё думаешь о чем-то да грустишь.И то сказать, с пеленок не резва ты,Да всё-таки нет-нет и оживешь,Подымешь смех, и беготню, и игры,Затормошишь совсем меня, старуху,И не уймешь, бывало… А теперь?..Нет чтоб зайти по-прежнему в светлицу,Чтоб посмотреть, не ленятся ль работатьЗолотошвейки <и> какой узорПо бархату заморскому выводят;Нет чтоб позвать к себе убогих страшит.Послушать их речей благочестивыхДа поспросить о дальних городах;Нет чтоб наряд примерить драгоценный …