Чтение онлайн

«Мы с этих пор твои, да и приходили мы на тебя с князем Юрием без ханского приказа, виноваты и боимся от хана опалы, что такое дело сделали и много крови пролили».

Михаил поблагодарил посла, одарил его и отпустил в Орду. Для Юрия это была обида. Новгородцы хотели биться с причинившим им немало пакостей Михаилом, но битвы не было: князья решили передать свой спор на усмотрение хана. Дальнейшие события – одна из неприятнейших страниц русской истории.

Прошел слух, что жена Юрия умерла в плену у Михаила. В те времена это точно значило одно: убили. Так что, когда Михаил отправил к Юрию послов, чтобы мириться, Юрий велел их убить. Сам же он отправился в Орду донести на злодеяния Михаила.

Что ж, Юрий победил Михаила, но недолго ему было радоваться. Тверской князь Дмитрий подстерег его в 1324 году и убил по дороге в Орду, считая, что хан, который был для него воплощением справедливого решения (а Узбек проявлял недовольство поведением Юрия), поблагодарит за такой поступок. Однако вместо благодарности хан велел Дмитрия убить. На тверское княжение сел брат убитого Александр. Но он оказался непокорным князем, он ордынцев ненавидел. Так что, когда в Тверь явились сборщики дани с послом Шевкалом, народ их поубивал.

Эта история запечатлена в русском летописании:

«В лето 6834 [1327], сентября 15, убиша в Орде князя великого Дмитреа Михаиловича Тверского да князя Александра Новосилского, единого дни, на едином (месте), на реце нарицаемыи Кондракли. Того же лета заложиша на Москве церковь Успение святыа Богородица. Того же лета князю Александру Михалковичу дано княжение великое, и прииде из Орды, и седе на великое княжение. Потом, за мало дний, за умножение грех ради наших, Богу попустишу диаволу възложити злаа в сердце безбожным татарам глаголати безаконному царю: „Аще не погубиши князя Александра и всех князей рускых, то не имаши власти над ними“. И безаконный, проклятый и всему (злу) началник Шевкал, разоритель христианскый, отверьзе уста своа скврьняа, начать глаголати, диаволом учим: „Господине царю, аще мы велиши, аз иду в Русь, и разорю христиане ства, а князи их избию, а княгини и дети к тебе приведу“. И повеле ему царь сътворити тако. Безаконный же Шевкал, разоритель христианьскый, поиде в Русь с многыми Татары, прииде на Тверь, и прогна князя великого с двора его, а сам ста на князя великого дворе с многою гордостию; и въздвиже гонение велико над Христианы, иасилством, и граблением, и биением, и поруганием. Народи же, грьдостию повсегда оскрьбляеми от поганых, жаловахуся многажды великому князю, дабы их оборонил; онь же, видя озлобление людий своих, не могый обороните, трьпети им веляше; и сего не трьпяше тверичи, и искаху подобна времени. И бысть в 15 день месяца августа, в полуутра, како торг снимается, некто диакон, тверитим, прозвище ему Дюдко, поведе кобылицу младу и зело тучна пойти на Волзе воды; татарове же видевше, отъяша ю. Диакон же сжаливси, и зело начат въпити, глаголя: „О мужи тверьстии, не выдайте!“ И бысть между ими бой; татарове же, надеющеся на самовластие, начаша сечи, и абие стекошася человеци, и смятошася людие, и удариша в колоколы, и сташа вечием, и поворотися весь град, и весь народ том часе събрашася, и бысть в них замятия, и кликнуша тверичи, и начата избывати татар, где кого застронив, дон деже и самого Шевкала убиша и всех поряду. Не оставиша и вестоноши, разве еже на поли пасту си коневии на суше, и прхватиша лучший жеребци, и скоре бежаша на Москву и оттоле в Орду, и тамо възвестиша кончину Шевкалову».

Месть Орды была страшной.

Но, по словам Соловьева, защищать Орду взялся московский князь Иван Данилович Калита:

«Калита поехал сам в Орду тотчас после тверских происшествий и возвратился оттуда с 50 000 татарского войска. Присоединив к себе еще князя суздальского, Калита вошел в Тверскую волость по ханскому приказу; татары пожгли города и села, людей повели в плен и, просто сказать, положили пусту всю землю Русскую, по выражению летописца; но спаслась Москва, отчина Калиты, да Новгород, который дал татарским воеводам 2000 серебра и множество даров. Александр, послышав о приближении татар, хотел бежать в Новгород, но новгородцы не захотели подвергать себя опасности из-за сына Михайлова и приняли наместников Калиты; тогда Александр бежал во Псков, а братья его нашли убежище в Ладоге. В следующем, 1328 году Калита и тверской князь Константин Михайлович поехали в Орду; новгородцы отправили туда также своего посла; Узбек дал великое княжение Калите, Константину Михайловичу дал Тверь и отпустил их с приказом искать князя Александра».

Князь Александр, не видя выхода, бежал в отдаленный Псков, и горожане его приняли. Это вызвало в Орде и Москве одинаковую ярость, на Псков пошел князь Иван Данилович. Прежде он послал в город послов, уговаривая Александра идти в Орду с повинной. Псковичи князя не пустили, они понимали, что там его убьют. Они обещали стоять за князя насмерть, и Калита понимал, что эти – будут, а могут еще и позвать на помощь немцев. Так что он предпринял чудесное усмиряющее средство: пообещал горожанам, что если князя не выдадут, отлучить город от церкви и предать анафеме. Анафема вкупе с московским войском была средством исключительно сильным. Понимая, что городу не выстоять, псковичи не противились тому, что князь решился бежать в Литву, они целовали ему крест, что не выдадут врагу его княгини. Когда в очередной раз в город явились послы, псковичи честно сказали, что —

«…Князь Александр изо Пскова поехал прочь; а тебе, господину своему князю великому, весь Псков кланяется от мала и до велика: и попы, и чернецы, и черницы, и сироты, и вдовы, и жены, и малые дети».

Дальнейшее стояние против «пустого» города было бессмысленным. Калита заключил мир, а митрополит Феогност благословил город и его посадников. Через полтора года, когда гроза улеглась, князь вернулся в Псков к жене, горожане приняли его с радостью, и он княжил десять лет. Но Тверь по тогдашнему закону не могла перейти его детям – князь считался изгнанником, поэтому, в конце концов, он поехал в Орду за прощением.

«Я сделал много зла тебе, – сказал он хану, – но теперь пришел принять от тебя смерть или жизнь, будучи готов на все, что бог возвестит тебе».

Узбек давно уже забыл про тверское восстание, так что простил князя и вернул ему Тверь. Но Калита не простил Александру. Дарами и верной службой он снискал у хана уважение. Так что, когда Александр вернул себе княжение, Калита поехал в Орду с двумя сыновьями и склонил хана на свою сторону. Хан вызвал Александра в Орду.

Участь того была решена.

«И придя в Орду, – сообщает Тверская летопись, – великий князь Александр по обычаю тешил царя и его приближенных, найдя сына своего князя Федора в добром здравии. И пробыв месяц в Орде, слышал от беззаконных татар много коварства. Одни говорили: „Княжение великое даст тебе царь“, а другие говорили: „Убиту тебе быть“. Он же, укрепляясь силой свыше, во всякое время призывал чистым сердцем Господа и всякий час говорил: „Господи Иисусе Христе, сподоби меня принять горькую эту смерть за род христианский“. И когда наступил день памяти великого и славного мученика Дмитрия, пришел вестник об убиении его, говоря: „В ближайшие три дня злой смертью жизни лишишься. Князь же великий Александр, выслушав эти слова, спрятал их в сердце своем и не сказал никому, только вздыхал из глубины сердца. На следующий день после праздника Христова мученика Дмитрия велел петь вечерню и, так воздав хвалу Богу, лег спать. Был же сон его в великой тоске и печали. Когда же прошла ночь, и наступил день памяти святых мучеников Терентия и Неонилы и святой мученицы Параскевы, велел петь заутреню и прилежно слушал Давидовы псалмы: „Господи, умножились притесняющие меня, многие говорят о душе моей“… Слыша это, испустил слезы из глаз своих и сказал: „Давид, царствуя, сколько мучений принял, как же я не хочу пострадать? “ По окончании заутрени сел он на коня и начал ездить, чтобы перенять весть о смерти своей, а одного из слуг послал к царице. И переняв весть, приехал в стан князь великий Александр. А слуга его от царицы с вестью пришел, чтобы оставили мы, братия, своего господина князя Александра и сына его, князя Федора. Князь же Александр, возведя очи свои, велел петь предсмертные молитвы. Когда же закончили петь, посмотрел и увидел черкеса, идущего прямо к его веже, и с ним татар, и выскочил против него. Они же, немилостивые, схватили его, уронили на землю и, сорвав с него одежду, поставили перед Товлубием нагого и связанного. Тот же, беззаконный, стоя верхом на коне в окружении множества татар, испустил, окаянный, крик: «Убейте!» Они же схватили князя Александра и сына его князя Федора, без милости изранили их и, повергнув на землю, отсекли головы им. И так скончались, приняв такую кончину за род христианский. Бояре же и слуги его разбежались, а другие, взяв тела убиенных, повезли их на Русь. Когда же привезли их во Владимир, встретил их Феогност митрополит с игуменами и со священниками, и пели пение надгробное, и проводили его. Братья же его князь Константин и князь Василий, епископ Федор Тверской и Гавриил, епископ ростовский, собрались и пели над ними надгробное пение в церкви Святого Спаса в Переяславле, и проводили его. И привезли их в Тверь, и встретили их горожане у церкви святого Архангела Михаила, и на руках несли в город к собору Святого Спаса. Мать же его, и братья, и княгиня его с детьми своими, и все горожане плакали горько. Епископ же с игуменами и священниками пели над убиенными и гробу предали…»

Калита же вернулся в Москву куда как раньше и в полном ликовании, по всему московскому княжеству, пишут летописи, было веселие великое. Впрочем, гонитель Александра Иван Данилович Калита пережил своего врага всего на четыре года. Перед смертью он принял схиму и умер с полным осознанием исполненного долга. Княжение Калиты, по словам Соловьева, стало началом насилия для других княжеств, где московский собственник распоряжался своевольно. За время его правления были обезврежены враги Москвы, несколько приросли московские земли, потеряли значение Ростов и Владимир, усилилось давление на Новгород, который все больше становился зависимым от «низовской земли» и ее князей. Калита сумел ослабить рязанских князей и самого главного врага – Тверь. С его времени значение маленькой Москвы стало быстро расти, и скоро этот город занял центральное место среди всего северо-востока. В промосковски ориентированных летописях время Калиты называют временем великой тишины, когда монголы перестали разорять Русь. Но тут надо понимать, что имеется в виду под «Русью» – это московское княжество. В другие области Руси Калита замечательно дружно ходил вместе с монголами Тэвлубея. По словам Соловьева,—

«…предки наши представляли себе Калиту установителем тишины, безопасности, внутреннего наряда, который до тех пор постоянно был нарушаем сперва родовыми усобицами княжескими, потом усобицами князей или, лучше сказать, отдельных княжеств для усиления себя на счет всех других, что вело к единовластию… Калита умел воспользоваться обстоятельствами, окончить борьбу с полным торжеством для своего княжества и дал современникам почувствовать первые добрые следствия этого торжества, дал им предвкусить выгоды единовластия, почему и перешел в потомство с именем первого собирателя Русской земли».

Между наследниками он разделил —

«движимое и недвижимое имение: старшему, Семену, отдано 26 городов и селений, в числе которых примыслы Юрия Даниловича – Можайск и Коломна; второму сыну, Ивану, 23 города и селения, из них главные Звенигород и Руза; третьему, Андрею, 21 город и селение, из них известнее Серпухов; княгине с меньшими детьми опять 26».

Семен Иванович и стал после Калиты хозяином Москвы. За время княжения его отца случилась и еще одна приятная для Москвы перемена – митрополичий престол из Владимира переместился в Москву. Москва таким образом становилась и церковным центром Руси.