Чтение онлайн

— Да всё, — встряхнула свитер на весу Жак. — Во-первых, такие свитера сейчас почти не носят. Тем более люди твоего возраста. — Александр комкал бумагу и молчал. — Во-вторых, ты, шотландец, носишь вещь, произведённую в другой стране, да ещё и ладно, если бы в Шотландии вязали мало свитеров, но ведь шотландские свитера — это бренд, примерно такой же, как и килт. — Девушка изо всех сил старалась сосредоточиться на свитере, чтобы постепенно привыкать к виду голого торса и бёдер в полотенце.

«Нет, ну в самом-то деле, не набрасываться же на него опять!»

— Во-первых, — начал Александр, перекидывая из рук в руки бумажный ком, — мода как социальное явление интересует меня чуть менее, чем никак. Во-вторых, — он открыл холодильник и достал оттуда недопитую бутылку «Кьянти», — у меня полно всяких свитеров, и не только шотландских или исландских. В-третьих, я купил этот свитер в Нью-Йорке. А в-четвёртых, мне тоже кое-что непонятно. Возьми, пожалуйста, пару новых бокалов из буфета, — сказав это, он вышел из комнаты, как бы приглашая Жаклин следовать за ним.

«Это тебе за засос!» — подумала девушка, глядя на багровые полосы на его спине от её ногтей, и двумя пальцами прикоснулась к пятнышку у себя за ушком.

Зайдя в гостиную, она застала его разжигающим камин — бумага от бутылки, которую он втиснул между дров, уже загорелась довольно хорошо, показался небольшой дымок, и парень включил тягу. Рядом с камином был расстелен большой шерстяной плед болотного цвета, который Александр привёз с собой.

— И что же тебе непонятно? — поставила она бокалы на паркет рядом с керамическим огнеупорным ободом вокруг камина и уселась на плед.

— Есть один момент, — проговорил юноша, поднимаясь и направляясь к двери, на ходу снимая с себя полотенце. — Я вот понимаю, почему так отношусь к контрацепции я, но не понимаю, почему так же к ней относишься и ты. Извини, подожди секунду, я сейчас вернусь, — и он голяком вышел на освещенную, стеклянную веранду.

Жаклин осталась сидеть и часто-часто моргать.

— Тебе не подошла таблетка, а ты даже не разволновалась и не расстроилась. Это странно, — вошел голый Александр с рюкзаком в руках. — Ты не боишься забеременеть от меня?

— А почему так к контрацепции относишься ты? — закусила Жаклин нижнюю губу, чтобы не начать хихикать от его обнаженного вида.

— Ну, вообще-то, я первый спросил, — «нудист» прищурился и, достав из рюкзака какие-то вещи, которые чуть позже, аккуратно разложенными на диване, оказались боксёрами, футболкой и спортивными штанами, стал обратно застёгивать рюкзак, — ну да ладно. Видишь ли… — он выпрямился и запустил руку себе в волосы, — я отношусь к детям как… ну, примерно как к инопланетянам. Извини ещё раз — я только отнесу рюкзак, — и он вышел опять.

Жаклин округлила глаза и шмыгнула носом. Но у неё тут же проснулся внутренний голос:

«Дура! — громко сказал он. — Нет бы ловить момент и наслаждаться, а она хихикает!»

— Они от меня далеко, и я ничего о них толком не знаю, — вошел между тем всё ещё голый и уже без рюкзака Алекс, — поэтому ничего плохого или хорошего сказать о них не могу.

— А как же Брайс и Маркас?

— Я их не так часто вижу, тем более, сейчас, — натягивал на себя боксёры юноша. — А они так быстро растут и так меняются… за ними не уследишь. К тому же, это только мальчики, а ведь есть ещё и девочки, — просунул он ногу в штанину. — Некоторые мои знакомые парни бесятся, что после секса, как бы ты там не предохранялся, всё равно могут появиться дети и начина-а-а-ают… — Александр закатил глаза. — Если так бояться детей, то хрена ли тогда вообще трахаться? — расправлял он футболку на плечах, поигрывая мускулами. — Кулак и душ — твоя контрацепция. — Он подошел к камину и маленькими щипцами поправил разгорающиеся дрова. — Со мной всё не так. Мне всё равно: появится — значит, так тому и быть, не появится — тоже хорошо. Делай, что должно, и будь, что будет. — Парень взял бутылку с вином и принялся разливать остатки содержимого по бокалам. — Жак, я просто пытаюсь быть с тобой честным, чтобы у тебя не было иллюзий и разочарований, понимаешь? — протянул он один из бокалов своей девушке. — Раз уж, как я вижу, контрацепция тебя не волнует. — Александр лёг на ковёр. — Но я твёрдо уверен, что когда ребёнок желанный, это лучше, чем когда вот так, как у меня — похрен и всё, — он чокнулся с бокалом девушки ножкой своего бокала, сделал глоток, и, облокотившись о ковёр, поставил вино перед собой, после чего в ожидании посмотрел на свою визави.

Жаклин сидела перед ним на пятках.

Отпив из бокала, она отставила его в сторону и на четвереньках подползла к молодому человеку.

Убрав и его бокал в сторону, она наклонилась к красивому лицу своего любимого и нежно чмокнула его в щеку, потом в висок. Александр убрал локоть и медленно улёгся головой на ковёр. Жаклин грудью прилегла к нему на его торс и опять несколько раз нежно поцеловала его подбородок и шею. Парень запустил пальцы ей в волосы на затылке и немного помассировал. А потом убрал упавшие пряди за ушки.

— Знаешь, почему я не признаюсь тебе в любви? — сказала девушка с интонациями начала длинного разговора.

— Мм? У меня масса вариантов. Это долго.

— А самый правдоподобный?

Александр пожевал губы и засунул их между зубов.

— Насколько я понял, для тебя это очень чувствительно — то, что я младше. Для тебя это… странно… это чувство, я имею ввиду, и, возможно, даже неправильно, поэтому ты не говоришь об этом.

— Версия интересная.

— Я не угадал?

Жаклин не ответила на вопрос. Девушка выглядела очень грустной. Она даже вздохнула, прежде чем заговорить.

— Видишь ли, мне трудно признаваться тебе в любви, потому что то, что я чувствую к тебе — это не любовь, — она отстранилась и села опять. — Это больше чем любовь, Алекс. — После этих своих слов Жаклин заметила, как её любимый мужчина вошел в свой излюбленный режим покерфейса. «Видимо, у него есть на это причины», — поставила она себе в голове галочку. — Это почти болезнь. Говорят, очень сильно любить нельзя, это тоже плохо, это разрушает. — Девушка потянулась к его бокалу и сделал глоток. Она отвернулась от парня и посмотрела на начинающие потрескивать дрова. — Мне нужно постараться не испортить всё своим безумием. — Александр немного оживился лицом, но промолчал. — Ты моя жизненная необходимость, Алекс, — говорила Жаклин, прислонив его бокал к своему лбу и глядя на его содержимое сквозь чистое стекло. — Ты легко и просто, даже играючи, заменяешь мне весь Мир. — Она говорила медленно и почти безучастно — было видно, что все эти слова ею прочувствованы, продуманы не по одному разу, и сейчас она их только озвучивает. — Я готова жить только одним тобой, у меня все мысли о тебе, а это очень плохо и очень тяжело, когда другой человек так тебя контролирует только лишь одним своим существованием — это нездорово. — Она быстро отставила бокал и легонько потрясла юношу за плечо, после чего слегка оттолкнулась от него и тоже легла на ковёр навзничь, только головой к его ногам. Александр поднялся и опять облокотился о ковёр. — Любовь должна быть нормальной, созидательной, дарить больше радости, чем волнений и печалей, — запустила она руки себе в волосы со лба, рассматривая белый потолок с продольными деревянными балками морёного дуба.

— Жак…

— Подожди, — подскочила девушка и опять села. — Я всё это говорю не для того, чтобы ты мне как-то ответил на мои чувства. Ты ничего мне не должен, моё помешательство на тебе — это только мои проблемы, — она уронила голову на руки. — Просто я хотела объяснить, что слова: «я тебя люблю» в моём случае не передают того, что я на самом деле чувствую. Но я сама должна с этим справиться, — поковыряла она пальчиком плед, — пока чего-нибудь не натворила. — Вот тут Александр окончательно распрощался со своим покерфейсом и напрягся. — Поэтому, я думаю, излишне говорить, что я с удовольствием родила бы от тебя ребёнка, — у парня распахнулись его «тюльпаны», — это была бы часть тебя, та часть, с которой я могла бы разделить свою любовь к тебе, хоть и опять же, думаю, что это тоже не совсем правильно — ребёнок не может быть лекарством от излишне сильного чувства… но… но мне просто ничего лучшего на ум не приходит. — Жаклин в сожалении растянула губы. — Поэтому я бы хотела попросить тебя… — она опять встала возле него на четвереньки и, опять мягко напирая губами, уложила его на ковёр, — попросить тебя забыть о контрацепции. Короче, я хочу от тебя ребёнка. Твоего ребёнка. Если ты мне откажешь, я не обижусь и не надую губы, не переживай — я вполне себе уважаю твою волю, твои желания.

Александр даже не раздумывал.

— Жаклин, но ведь я же только что тебе сказал, что я равнодушен к детям! Ты хочешь, чтобы я зачал ребёнка с абсолютно ровным к этому нутром? Но ведь это тоже неправильно. К тому же, ты пойми, я тоже хочу захотеть своего ребёнка, я тоже хочу его ждать с нетерпением, волноваться… и что там ещё бывает… не знаю я. — Он притянул её к себе и пососал её губки. Так, чуть-чуть. Без фанатизма.

— Помнишь, я тебе сказала, что Чарльз меня этим летом сильно обидел? — после того, как он оторвался, она наклонила голову и приложила ухо к его груди.