Чтение онлайн

Он повалился рядом с ней на кровать поверх одеяла, тем самым освободив любимую из плена, и сам зачесал свои волосы с лица.

— Я не хочу их стричь.

— Вот как? — Жаклин приподнялась на локте, развернувшись к нему всем телом. — А почему?

— Хвост хочу.

— Ух, ты, как интересно! — зажглись воодушевлением глаза девушки. — Ты считаешь, что тебе стрижки не идут? Тебе хочется выглядеть ещё красивей? — посыпались из неё вопросы на эту животрепещущую тему.

Красавец фыркнул, задрав голову, и закатил глаза.

— Что я, клоун, что ли — красиво выглядеть! — возмутился он. — Главное, чтобы было удобно. Волосы отрастают, начинают лезть в глаза, мешают и раздражают, а постоянно бегать по салонам мне лениво. Да и вообще, стилисты там эти… и стилистки…я их боюсь.

Жаклин прыснула.

— Дааа… стилисты и стилистки это почти врачи, только ещё хуже, — засмеялась она.

— Вот именно, — ткнул он в неё указательным пальцем. — Поэтому я даже не удивлён, что ты умеешь стричь. Где ты научилась, кстати? Хотя, погоди, дай угадаю — в экспедициях с дядюшкой, так?

— Угадал! — с охотой кивнула «стилистка». — Не помню, чтобы какая-нибудь экспедиция могла позволить себе парикмахера. Всему приходиться учиться самим. Мужчина из металлолома собирают дизельные генераторы, а женщины — из муки и воды ваяют шедевры кулинарии, а из топинамбура и жира — свечи и горелки.

— Тогда я согласен! — хлопнул парень рукой по одеялу на её бедре.

— Правда?

— Правда.

— Ты доверишь мне свою внешность? — теперь уже она ткнула указательным пальчиком в его голую грудь.

— Пф-ф… обижаешь, Сасенак — я доверил тебе своё сердце, а ты беспокоишься о какойто там внешности.

— Ты настолько легко относишься к собственной внешности? — тут же зацепилась за его заявление Сасенак.

Александр зажмурился и в недовольстве отрицательно покачал головой.

— Клещ, а не девушка.

— Я просто хочу знать — каково это: жить таким красивым, как ты?

— А-а-а… — он плашмя рухнул на неё сверху, как подстреленный в бою солдат. И не шевелился.

— Александр, — Жаклин чуть дёрнула плечом, — А — лекс…

Ни звука.

— Александр… — она опять чуть пошевелилась под ним, — больная тема?

— Ты предлагаешь мне согласиться с тобой в том, что я красивый? — промычал он где-то в районе её шеи.

— А у тебя есть выбор?

— Есть.

— Ты сможешь отрицать, что ты красив? Что за чушь!

— Ну, красив, ну и что? Дальше-то что? — он поднялся с неё и опять улёгся рядом, уставившись в потолок.

— Мне интересно, — пожала плечами «интервьюер», а потом не выдержала и, придвинувшись к красавцу, как кошечка потёрлась плечом о его плечо. — Расскажи, пожа-а-а-алуйста, — и кончиком носа прочертила вдоль точёной линии челюсти юноши.

Тот «таял» на глазах.

— Что ты хочешь знать? — повернул он к ней голову.

— Всё! — подпрыгнула девушка — «кошечка», но тут же осеклась и сдержанно добавила: — Ну-у… всё, что ты готов мне рассказать, — потупила она взор и стала ковырять пальчиком одеяло.

— Да нечего мне рассказывать! — он опять дёрнулся в сторону.

— Ну, вот что ты чувствуешь, когда тебе девушки прохода не дают?

— Раздражение! — тут же выпалил красавец, не задумавшись ни на секунду.

— И тебе это не льстит? Ни грамма?

— Я не с этих позиций подхожу к вопросу — льстит мне это или нет, мне похрен. Главное, какой мне от этого толк.

— И какой?

— Если девушка… э-э-э… — он закрыл себе одну ноздрю указательным пальцем, но тут же отпустил — аппетитная, я могу… э-э-э найти в себе силы и засунуть подальше раздражение. Ну, или, скажем, мне нужна от неё какая-нибудь услуга.

— Например.

— Например, она в первом триместре делала задание, которое задали мне на второй триместр. А если мне от неё ничего не нужно, она посылается очень быстро и далеко, Ну а если я вижу, что она ещё и дура непроходимая, то такая посылается ещё быстрей и ещё дальше. Занавес.

Жаклин в ужасе и неверии покачала головой.

— Негодя-я-я-я-яй.

— Я — чудовище, забыла? — он потянулся и чмокнул её в губки.

— И тебе не было жалко этих девушек?

— Пфф… ещё чего! Их проблемы! Нехрен бросаться на красивую внешность… всё о прекрасных принцах мечтают. — Он уже вплотную приблизился к Жаклин и начал с наслаждением водить губами по её лицу и вдыхать запах её кожи.

— Да ты прям у нас волонтёр в плане обучения науке жизни влюбчивых молоденьких девчонок, — и она со всей силы, сколько в ней было на тот момент, впилась всеми своими пальцами «волонтёру» в бока.

— У-у-у-у…

Ей показалось, что Александр подпрыгнул до потолка. А за ним подпрыгнула она сама, кровать, дом и горы в придачу.

*

— Не беспокойся, Жаклин, у нас всё нормально, — отчитывалась перед невесткой её золовка с такими интонациями, будто посылала подальше налоговую полицию.

— Мери, извини, я не хотела тебя лишний раз беспокоить. И ещё раз спасибо тебе, что согласилась нам помочь, — не обращая внимания на тональность беседы, продолжила делать своё Жаклин.

— Ты меня не побеспокоила, но, тем не менее, должна поставить тебе на вид, что ты зря так часто звонишь, будто не доверяешь мне. Мне сорок два года, Жаклин. Неужели ты думаешь, я не в состоянии позаботиться о себе и о собаке и обязательно должна всё испортить?

— Ещё раз извини, Мери. Мне как-то не доводилось расставаться с Сулой так надолго, поэтому я волнуюсь. Прошу, пойми меня правильно.

— Твоя Сула в полном порядке, иначе и быть не может, ведь я рядом. Так что, пожалуйста, поверь в меня и перестань контролировать своими ежедневными звонками.

— Хорошо. До свидания, Мери. И ещё раз спасибо.

— До свидания, Жаклин.

Чарльзу девушка и так звонить совсем не жаждала — не хотелось ей «протягивать ниточку» в ту свою жизнь ещё и отсюда, с гор, а после такого «холодного душа» от золовки последние крохи желания растворились в воздухе как остатки тумана над Torridon в это солнечное утро.

Поэтому, позвонив Эшли и узнав, что с Маркасом уже совсем всё хорошо, она решила на этом со звонками на сегодня покончить.

«На работу позвоню завтра, а Чарльз сам отзовётся, когда вспомнит», — резюмировала она. Жаклин стояла на втором этаже, на веранде и заново открывала для себя Torridon и Шотландию.

Солнце всходило из-за той самой горы, под которой расположилось их временное пристанище. Была зима, и поэтому даже в одиннадцать часов гора отбрасывала приличную тень на водную гладь. Там, где поверхность озера уже освободилась от тени, вода цветом напоминала небо и, пожалуй, если бы водная стихия и небесное пространство встретились на горизонте, то визуально просто слились бы в одно целое. А там, куда гора ещё не пускала лучи небесного светила, вода сильно походила на грозовой океан тёмно-зелёно-синего цвета, скорее всего, ввиду очень даже приличной глубины и Torridon, и океана.