Чтение онлайн

Девушка тут же вспомнила, как она обнимала Алекса, когда он заступился за них с Сулой там, на Новой улице Оксфорда. Кажется, тогда она подумала, что ей с ним очень надёжно и спокойно, намного надёжней и спокойней, чем с Чарльзом. Но что были те чувства против её теперешних, после этих четырёх лет без него, без его уверенности, его силы, стойкости, непробиваемости, упрямства, честолюбия. Без его голоса, его объятий, шуток, ревности.

Поэтому только лишь она уткнулась носом в шею родного любимого человека, из неё хлынули рыдания. Девушку затрясло, и она схватилась за парня ещё сильнее, чтобы не выдать себя конвульсиями.

Боль. Боль и горечь растворялись в слезах и вместе с ними выходили наружу. Всё это выплёскивалось прямо в его водолазку цвета осоки, и через полминуты та сделалась мокрая.

— Ш-ш-ш, тише, тише, малыш, не плач. Не надо. Теперь всё будет хорошо, — гладил он девушку по волосам.

Жаклин затрясла головой.

— Больше никогда… слышишь, никогда не бросай… меня… Александр МакЛарен, слышишь? Никогда! — сквозь рыдания буквально выбрасывала она из себя слова. — Нико… гда! — сгребла она ткань его мокрой водолазки в кулачок.

— Никогда, Жаклин. Я всегда буду с тобой, — он целовал её куда попадал: в лицо, волосы шею.

Тут её накрыл приступ кашля, но после него она продолжила:

— Я всё наврала… что хочу… чтобы ты был с тем… с кем хорошо тебе, — всхлипывала и вздёргивала подбородок девушка. — Я врала! — схватилась она руками за его предплечья. — Я всегда, слышишь, всегда, хотела, чтобы ты был со мной, — попробовала она встряхнуть шестифутового мужчину, но сама себе напомнила человека, который дёргает ручку двери хранилища швейцарского банка.

— Я знаю, родная, я знаю.

— Всег… да! В тебе заключена… вся моя жизнь, — Жаклин обняла родное красивое лицо ладошками. — Я люблю нашу дочь и не умру… если ты опять уйдёшь, но теперь точно знаю, что без тебя это не жизнь. — Она вытерла нос рукой и шмыгнула носом. — Это просто дни и ночи, недели и месяцы, обеды и завтраки и… и всё. Не бросай меня Александр, — прильнула она лбом к щетинистой щеке своего любимого мужчины.

— Жаклин, я точно так же жил без тебя, если это можно назвать жизнью, — гладил он девушку по спине. — Я заберу тебя с собой. Ты поедешь со мной? — он отстранился и скосил глаза на её ушко.

— Куда… скажешь, — отрицательно покачала головой Жаклин.

— Я люблю тебя, — опять прижал он её к себе.

— Как же я тосковала… без тебя… как же мне… хотелось… к тебе, — на вдохе, уже чуть спокойней только лишь с судорожными всхлипываниями выпалила Жаклин. — Как же мне тебя не хватало. — Она отстранилась. Но тут же ринулась к его лицу и принялась покрывать его поцелуями. — Родной мой… любимый… жизнь моя. Никто и никогда так не любил никого, как я люблю тебя, Алекс. — Жаклин сделалось немножко стыдно за такие пафосные, банальные слова, но, как ей казалось, только так она сейчас могла быть доходчивой.

— Я этого не заслуживаю.

— Этого не заслуживают. На это либо отвечают, либо нет.

И Александр ответил.

Он медленно склонился и сначала лизнул её в солёные от слёз губки. Потом углубил поцелуй, держа в голове только два слова: «Не увлекайся». Сейчас он решил прогуляться по лезвию бритвы, ведь его тело жило отдельно, а голова — отдельно. И, конечно же, не смотря на обстановку, ему до разрыва нутра захотелось положить ладони на её груди выпирающие под халатом. Ощутить их упругость, мягкость. Да просто потрогать! Но он понимал, что тогда уже не остановится, пока не дойдёт до конца. До полного.

«Не время, — мысленно заскрежетал зубами парень, — Не-вре-мя», — и прервал поцелуй.

— Жаклин, тебе нужно поспать, — взял он её руки за запястья и прикоснулся губами к внутренней стороне одного из них, где под кожей бешено бился пульс. — Да и мне с утра в офис. Теперь, когда я тебя нашёл, вернее, вас, нужно улаживать дела с бизнесом здесь.

— Что ты собираешься делать? — впервые за всё время вытерла слёзы ладонью девушка.

— Я хотел поговорить с Кирком, а потом уехать с тобой на недельку на остров. И сюда уже не возвращаться.

— Сразу в Нью-Йорк?

— Да.

— А сейчас?

— А сейчас я хочу быть поближе к Эдельвейс. Мне очень хочется что-нибудь для неё сделать. Вернее, мне хочется для неё сделать всё, но я думаю начать с Диснейленда. Что скажешь? — в нерешительности закусил губу мужчина.

— Париж?

— Да, — кивнул он. — Там я смогу поговорить с дядей и побыть с дочерью. Порадовать её… развлечь.

— А ты не боишься реакции Кирка на Дэлли? — Жаклин всё время говорила с одним и тем же выражением лица неуверенности и покорности воли мужчины. За эти четыре года она настолько устала принимать решения и нести ответственность, что с удовольствием и облегчением выясняла: куда их с Дэлли повезут, и что с ними собираются сделать.

— Нет, — отвернулся к окну Александр, как бы давая понять, что подобного рода сомнения здесь неуместны. — Она моя дочь, а значит, она Бикстер. Для Кирка — это священно.

— А как же твоя мама? Ты не хочешь показать внучку бабушке?

— Очень хочу, — замялся парень. — Но, видишь ли… — почесал он большим пальцем подбородок, — я бы хотел поехать с Дэлли домой, когда она уже будет называть меня папой.

— Оу, — догадливо улыбнулась женщина. — Если ты будешь ей потакать и баловать, позволять есть руками и разбрасывать игрушки и не чистить зубы, я думаю, это быстро случиться.

— Спасибо за список, — лучезарно улыбнулся Александр, и Жаклин не смогла не залюбоваться в темноте его улыбкой, которая когда-то буквально вышибла из неё весь дух.

— И ещё, — поковыряла пальчиком Жак обивку дивана. — Я надеюсь, ты не заставишь меня бросать Сулу?

— Разумеется, нет. Сула летит с нами.

— Ну, тогда, значит, нужно узнать конкретно условия провоза животных в самолёте. Я когда-то везла собаку из Китая в Париж. Там очень много справок и время карантина немаленькое.

— Хорошо, давай я завтра же узнаю.

— Я сама. Но уже заранее могу сказать, что её нужно пораньше свозить на вакцинацию.

Они ещё долго тихо разговаривали, обсуждая своё будущее, а потом Жаклин не выдержала.

— Алекс-я-хочу-тебя, — выпалила она и закусила меж зубов ноготь указательного пальца.

Мужчина застыл на вдохе. «Тюльпаны», распахнувшись, сделали картинку мрака вокруг чуть красивее, добавив в неё красок.

— А… а-ха-ха… — засмеялся Александр. — Жак…

— Ну, так возьми меня, — несильно стукнула она ему кулачком в грудь и состроила обиженную гримаску.