Чтение онлайн

Конечно же, на этот раз мячик приводнился почти у берега, и только все приготовились, что Сула его одним движением подаст им, как хулиганка, ринувшись в воду, толканула игрушку дальше, на глубину и поплыла за ним.

Дэлли опешила, да и папа с мамой понимали не на много больше. Все наперебой стали звать собаку и, как это ни странно, та послушалась. Она развернулась и поплыла к берегу, оставив мяч в озере. Тот сразу же начал медленно дрейфовать в сторону основного массива водоёма.

На этот раз на брызги хулиганки никто не обратил внимание.

— Боже, — внутри у Жаклин всё похолодело. Она опустила взгляд на дочь. У той глаза уже наполнились слезами, а нижняя губка выпятилась и задрожала.

Александр тут же скинул кроссовки и принялся расстёгивать ремень на джинсах. Когда он стаскивал с себя толстовку, Жаклин уже кинулась в дом за полотенцем и пледом. Вода оказалась, конечно же, холодной, несмотря на июль месяц — всё-таки это шотландское озеро, а не тайское, но мужчина, разгоняя волны, быстро забежал в воду и нырнул. Вынырнул он через десяток футов и поплыл. Когда волнение на поверхности после человека более-менее улеглось, за ним в воду зашла и собака.

Жаклин выскочила из дому с полотенцем и пледом, которых в любом шотландском доме валяется великое множество, а мужчина уже плыл к берегу, толкая перед собой мяч. Чуть позади плыла Сула.

— А нырять было обязательно? — заворчала Жаклин на парня, окутывая его полотенцем, когда тот вышел на берег и вручил мяч дочери.

— Вода тёплая, — улыбнулся папа, глядя, как Дэлли пытается не отдать мяч хулиганке, которая уже так и выпрашивает поиграть.

— Не… на… до… — чуть захныкала девочка, видя, что не может спрятать игрушку.

— Сула! — прикрикнула мама, и собака тут же замерла и оглянулась. — Прекрати! — сдвинула брови хозяйка, помогая мужчине вытираться.

— Да, всё… всё нормально, — забрал у неё Александр полотенце и принялся хорошенько сушить себе волосы.

«Ну, всё, мне конец», — сглотнул он в этот момент слюну и почувствовал нешуточную боль и першение.

— Вот. Укутайся, — начала Жаклин накидывать на него довольно внушительных размеров шерстяной плед в тёмно-вишнёвую клетку с махрами по бокам. Парень послушно замотался в тёплую шерсть.

— Может, пройдём в дом? — заботливо предложила девушка, хоть и видела, что на улице, на солнце гораздо теплее, чем в неотапливаемом доме. — Там включим батарею, и ты выпьешь чаю.

— Жаклин, да всё нормально.

— Да где же нормально, если я слышала, как ты шмыгаешь носом!

Александр застыл и зажмурился.

«Нет, врач — это не профессия, это диагноз».

Но тут его осенило.

— У меня есть лекарство, — заговорщически улыбнулся парень и принялся всовывать ноги в кроссовки. Он направился к машине и, открыв заднюю дверцу, достал оттуда бутылку виски.

— У Кирка завалялась! — в победоносном жесте поднял он находку. Придерживая на ходу плед, мужчина откупорил зубами уже распечатанную бутылку, и прошёл в противоположный конец двора помешать разгоревшиеся дрова в жаровне. Он прямо из горла сделал три хороших глотка.

Нутро обожгло приятным огнём, в нос ударил знакомый запах хорошего виски.

— Будешь? — подойдя, протянул он бутылку девушке.

— Нет, — мотнула та головой.

У Александр уже начал растекаться расслабляющая теплота по телу. Он улыбнулся.

— А ну-ка, — мужчина заткнул бутылку пробкой и отставил её подальше на камень. Он поднял с травы свои джинсы и вопреки ожиданиям женщин принялся вытаскивать из них ремень. Его глаза горели идеей, а лицо светилось радостью. Достав ремень, он бросил его у ног и принялся получше запахиваться в плед.

— Подержи, вот тут, — подняв ремень, повернулся он боком к девушке. Жаклин придержала край пледа, а Александр подпоясался. В таком одеянии он стал похож на Рождественского деда на шотландский манер. Дэлли заулыбалась, всё ещё прижимая к себе мяч, а папа закинул края «килта» за шею и завязал огромным узлом.

— Ну вот как-то так, — похлопал он себя по бедрам. Жаклин тоже умильно улыбнулась. — А теперь, Дэлли, ну-ка, дай мячик, — приняв у дочери игрушку, он развернулся к Суле.

— Сула лови! — и, кинув мяч на небольшую поляну, расположенную за полуразрушенной каменной изгородью, ринулся следом. Обгоняя его, к мячу пулей полетела Сула. Дэлли побежала за ними, а за ней поспешила мама.

Они гоняли в футбол минут пятнадцать. Сула прыгала на мяч, потом его у неё выбивал Александр, за ним летела Дэлли. Папа мяч буцал дочери и на неё тут же набрасывалась Сула, сбивала девочку с ног. Но на хулиганку накидывалась мама и, отвоевав и ребёнка, и мяч, тут же пинала игрушку папе. Сула спешила к нему и всё начиналось по новой.

Дэлли хохотала и визжала как ненормальная, собака улыбалась довольная, папа с мамой были счастливы.

Потом уставший Александр в своём «килте» повалился на траву, а поверх него начала топтаться Сула, но её отогнала Дэлли и сама повалилась на отца. Рядом опустилась на траву мама.

— Огонь уже, наверное, перегорел, — переводя дыхание, вспомнила она о том, зачем они, собственно, вышли на улицу, потому как кормить семью предстояло именно ей.

— Ничего… у нас же не мясо, а колбаски, — успокоил её мужчина. — Надо пиво достать.

*

— Дьявол! — рубанул кулаком по кровати рядом с собой Александр. — У-у-у, дьявол, — сцепил он зубы. Парень лежал в постели, а Жаклин, стоя возле него с градусником в руках.

— Тридцать семь и восемь. Нормальная температура для вируса. У меня чуть побольше была.

— Жаклин!

— Что.

— Поставь меня на ноги.

— Как? Ты ведь не будешь пить наши с Дэлли лекарства.

— Нет, не буду. — Александр отвернулся. Но тут же повернулся опять. — А у тебя есть, какая-нибудь одна таблетка, чтобы глотнул и выздоровел?

— Есть, — как это ни странно ответила девушка.

— Правда? — распахнул «тюльпаны» Александр. — Дай.

— На ночь глядя? Зачем? Завтра утром дам. А сейчас спи, — поправила она одеяло. — Если температура не даст уснуть, дам тебе таблетку. Но лучше не надо.

Больной имел настолько раздосадованный вид, столько страдания и отчаяния выливалось из его красивых глаз в пространство комнаты, казалось, что он действительно чуть ли не прощается с жизнью.

Но, как известно, в жизни всё имеет свойство приходить в равновесие — как только случается что-то плохое, тут же происходит что-то хорошее.