Чтение онлайн

Но больше всего им понравилось огромное ведро с водой, подвешенное на шестах и опрокидывающееся разом. По незнанию папа с мамой вначале оставили под ним дочь одну, и водяная масса сбила ребёнка с ног. Дэлли упала и довольно сильно перепугалась, захлебнувшись, но тут же попросила ещё, и когда папа попытался взять её на руки и встать вместе с ней, вырывалась до тех пор, пока её не оставили в гордом одиночестве и не опрокинули ведро по новой. Во второй раз Дэлли выстояла. Её счастью не было предела, а родители чуть не лопнули от гордости.

Поплавали и на надувных кругах, которые Алекс тут же окрестил «пончиками». А вот на лодках с электромоторами, некоего аналога машинок в Диснейленде, где можно врезаться друг в друга и играть в догонялки, катались уже только вдвоём с мамой — папе хватило и катера в океане.

Вернулись к себе на остров затемно. По пути вымотанный ребёнок уснул, а когда проснулся, мама сразу же обнаружила у него температуру.

— Дэлли, что у тебя болит? — Жаклин склонилась к дочери.

— Доченька, у тебя болит что-нибудь? — зачем-то продублировал Александр и тоже пригнулся к кровати.

Эдельвейс лежала вялая и почти безучастная в постели родителей в спальне, поскольку, получив остров в своё полновластное владение, их «барахольщица» стянула с кровати ребёнка в гостиной всё бельё, собрала в кучу и взгромоздилась дожидаться хозяев.

Но даже в кроватке папы с мамой было похоже, что девочке больше всего хочется, чтобы её оставили в покое.

— Я не хочу кушать, — наконец промямлила она.

— Тебя тошнит? — тут же подсказала мама.

— Да, — недовольно буркнула Дэлли. О еде ей теперь больше нравилось разговаривать с папой — он не волновался и не огорчался, а позволял есть что хочешь и делать это как получится. И нередко присоединялся.

— Я же говорю: она перекупалась, — развела руками доктор Фортескью. — Плюс акклиматизация.

— Но она не может подцепить здесь какую-нибудь заразу? Ты ей все прививки сделала? — паника в голосе папочки вроде бы пошла на убыль, но всё-таки выдавала в нём состояние настороженности, а никак не желанной расслабленности.

— Александр, а зачем, по-твоему, мы в Лондоне целый месяц перед вылетом сидели?

Хотя, если называть вещи своими именами, то сидеть им было некогда.

Прибыв тогда в Лондон из Шотландии, Александр опять пропал на два дня в офисе, но тем не менее успел купить дочери мягкую игрушку «растущую гусеницу», которую очень удобно обнимать ночью во сне и закидывать на неё ногу.

Всё дело в том, что в процессе совместного проживания внезапно выяснилось, что Дэлли с пелёнок привыкла ночью обнимать маму и менять свои, столь глубоко уходящие корнями в быт, традиции, как англичанка и консерваторша, не собиралась. Алексу вскрывшийся факт приятно грел нутро, ибо лишний раз доказывал, что в ночах Жак присутствовала только их дочь, но тем не менее, эту практику решил прекратить, поскольку планировал сам занять это тёпленькое, во всех смыслах, местечко. Итак, к гусенице прилагались дополнительные сегменты тела. Их можно было привязывать летами и замками к хвосту, чтобы игрушка могла «расти» вместе с ребёнком. Этим же вечером на семейном совете насекомое торжественно нарекли Доротеей или кратко Дорри.

А маме папа успел приобрести уже совсем взрослые, но не менее полезные вещи: MakBookPro и iPhon7 с Hangouts и Viber в них. Обеспечив, таким образом, любимую женщину продукцией от «Яблока» и всем, что к ней прилагается, мужчина на третий день улетал к себе в «Большое Яблоко».

Само расставание было тяжёлым. Или даже давящим. Но Жаклин уже заранее смирилась с тем, что разлука с Алексом для неё априорно болезненна и трудна, и по-другому не может быть, потому что не может быть никогда. Это часть её сущности. Сущности женщины, любящей до самозабвения.

«Чёртова работа!» — моментами ругалась она на себя. Когда дело дошло до того, что ЕГО не будет рядом, девушка готова была бросить абсолютно всё, послать к чертям ещё больше и не отрываться от МакЛарена ни на фут. Ни на дюйм.

Но тут же понимала, что и это тоже не выход. Так нельзя. Да и не изменит это ничего — как его не привязывай к себе, как себя не приковывай к нему: физически, эмоционально, финансово, юридически, социально, если он захочет уйти — уйдёт. И даже если пристегнуть наручниками к батарее, отгрызёт себе руку, как волк в капкане — лапу, и будет таков.

Она не навязывалась ему все эти четыре года. Не искала, не звала, не просила, не требовала. Выстояла, выдержала, дождалась. Может, ещё и поэтому он вернулся. Таким образом, сейчас от неё требуется только не изменять себе и надеяться на лучшее. В том числе и на то, что Дэлли не успеет запаниковать после отъезда папы, как уже придёт время собираться.

Последние часы перед разлукой пролетели словно одна минута.

— Да бросай ты эту работу, — в прощальную ночь, будто Мефистофель, то и дело нашёптывал Александр на ушко и целовал в шейку. — Что вообще за мания — работать. Кстати, не исключено, что ты уже беременна, и что тебе та квалификация? Ты её будешь полгода подтверждать, а потом сразу же уйдёшь в декрет, а потом… — как бы намекая на варианты, замолкал парень.

— Нет. Нужно всё сделать, как положено, — склоняла голову на бок девушка, но как только видела, что он готов с ней согласиться, тут же начинала паниковать. — Алекс, мне страшно.

От её страхов парню резко хотелось влезть на стену. Или набить кому-нибудь морду. Ну, или ещё что-нибудь в этом роде.

Доподлинно понимая, что все они полностью на его совести и дело его рук, он принимался топить девушку в своей нежности и ласке, сам от себя не ожидая такого проявления. Алекс будто открывал на полную мощность шлюзы своей мужественности, они уравнивали его брутальность с его же слабостью, и потом всё это обрушивалось на Жаклин. Беззастенчиво и открыто.

Он окутывал, укутывал и обволакивал её обнажённое тело своим таким же голым торсом, как бы стараясь собрать весь негатив, всю печаль с неё самой, с её души. Вобрать в себя и увезти далеко за океан. Долго целовал повсюду, прикасался нежно губами, как бы делая инъекции своей любви в неё и одновременно заживляя раны, которые перед расставанием опять воспалились.

— Господи, я так устал скучать по тебе, Джеки, — поцелуй в носик, — что уже думаю только о том времени, — поцелуй в щёчку, — когда мне это уже не будет грозить, — поцелуй в губки. — Вы будете со мной. — Ещё поцелуй в губки. — И уже навсегда. К тому же, нам светит целая неделя на острове. — Александр оторвался от девушки и, остановившись с ней нос к носу, улыбнулся своей беспрецедентной улыбкой. — Оторвёмся по полной.

Они действительно, ещё тогда, в Глазго, договорились перед Нью-Йорком заехать на недельку в Карибский бассейн.

— Ты же этого хотел, — внесла столь заманчивое предложение Жаклин в машине, по дороге с кладбища. — А если сразу уехать в Нью-Йорк, то мы там осядем, будем откладывать и откладывать, да так и не выберемся. Так всегда бывает. Ты исчезнешь в своём офисе, и всё.

— И куда бы ты хотела поехать? — сразу же приступил к деталям обрадованный мужчина.

— Я тебя умоляю, — закатила глаза девушка. — Да какая мне разница!