Чтение онлайн

Парень вроде бы как стремился к могиле отца, чтобы побыть с ним, поделиться радостью, но сейчас стоял и понимал, что опять скатывается в упрёки.

— Мне даже отцовство не помогает, — проговорил он вслух не понятно кому. Сын стоял и изо всех сил старался простить родителя. Хоть за что-нибудь, хоть по какой бы то ни было причине! Он давно к этому стремился. Даже живя в Америке. И тут, грубо говоря, подвернулось это отцовство, и вот он самым прямолинейным способом использует его, чтобы понять отца и простить.

И не может.

Он подумал, что ему следовало бы вести себя проще. Не прятаться за размышления, а просто заплакать от обиды и поклясться здесь, в Шотландии, что никогда не бросит своего ребёнка и свою семью.

Но даже этого он сделать не смог. Не позволял себе. Он не будет любить свою семью, только лишь из боязни нарушить клятву. Он любит, не может по-другому и всё.

В принципе, Александр мог быть свободен. Сказать спасибо отцу за такой урок, который он ему преподал и уйти. За то, что показал, что никогда, ни в коем случае не стоит так делать.

От такого накала мыслей и эмоций парень внезапно отключился, и из его головы и нутра каким-то волшебным образом пропало всё подчистую. Он был пуст. Как носитель со стёртой информацией.

И вот тут мужчина испугался. Он явно почувствовал, что если простит отца, то станет равнодушней, а ему никак нельзя становиться на эту скользкую дорожку. Равнодушие его засасывает. Как бездна, в которую он всматривается. Вместе с равнодушием самоубийство родителя станет частью его жизни, чуть ли не рядовым событием. Поэтому от греха подальше, сын решил оставить всё как есть.

— В любом случае, это была твоя жизнь. — Единственное, что решил он сказать вслух, тут же развернулся и широким шагом направился прочь по свежей зелёной траве поступью сына, который так и не простил своего отца.

Жаклин ждала его на лавочке недалеко от машины. Девушка приготовилась встретить мужчину хмурым и недовольным и уже начала придумывать, как бы его отвлечь.

Но Александр приближался весьма энергичной походкой, с довольной физиономией и горящими глазами. Она даже немного растерялась.

— Давно ждёшь? — улыбнулся парень.

— Нет, — немного заторможено мотнула головой Жаклин, поднимаясь с лавочки навстречу.

Он приблизился вплотную и как будто даже с разбегу накинулся на неё. Обнял, сильно прижал и опять впился в губы. На этот раз целовал нежно и с благодарностью.

— Садись в машину, — пригласил он, отстранившись.

— А мы сейчас куда? — поинтересовалась девушка, огибая капот Q7.

— К Итану. Поставим машину. — Улыбнулся водитель.

«Значит, я успею с ним поговорить», — успокоилась Жаклин.

Для начала, немного обсудив завтрашний отъезд в Лондон, они заговорили о переезде в Штаты. И когда Александр принялся рассуждать о том, как это можно устроить, как он приедет за ними, и как они потом все вместе будут собираться и уезжать, Жаклин долго его слушала, не перебивая, а потом положила ладошку на разделительный бардачок.

— Подожди, — воровато скосила она глаза на парня. — Не торопись.

Глава 68 Гусеница по имени Доротея

Глава 68

Гусяница по имени Доротея

— Горячая?

— Горячая.

— Вот видишь, я же говорю.

— И что делать?

— Сейчас принесу градусник.

— Какой градусник! Нужно врача вызвать!

Жаклин, развернувшись уходить за инструментом, остановилась с вытянувшимся лицом.

— А я кто, по-твоему?

Тот шумно выдохнул и с досадой запустил руку в волосы.

— Но ты же не педиатр! А тут нужен специалист!

Жаклин сложила губки бантиком и поправила на носу невидимые очки.

— Довожу до Вашего сведения, мистер МакЛарен, что перед Вами врач приёмного покоя с жетоном Спасателя и правом работы в медицине катастроф.

Мужчина кулаком ударил в ладонь и посмотрел на лежащую в постели дочь.

— Вот-вот, катастроф. Это катастрофа.

— А здесь никакой катастрофы нет, — продолжила доктор Фортескью, пропустив мимо ушей его исчерпывающий «диагноз», и указала рукой на Дэлли, — а, вероятнее всего, простая акклиматизация у ребёнка. Сейчас дам ей парацетамол, и завтра она будет в порядке. Ну, может, ещё раз к вечеру поднимется температура опять…

По мере того, как она произносила последнее, «тюльпаны» всё сильнее раскрывались от ужаса.

— Опять! — схватился за лоб их обладатель.

— Да, опять, — Жаклин уже начала подумывать, куда бы ей сбежать на этом крохотном островке и хорошенько посмеяться. — А ты как думал: дети растут.

— Пф-ф-ф, — закатил глаза папочка и закинул назад голову. — Да лучше бы я ещё одни переговоры с Вайпером провёл!

У Жаклин опять вытянулось лицо: парень не переставал её удивлять.

— Александр, ты чего. При чём здесь переговоры. Кто такой Вайпер?

— Да так… никто, — отмахнулся он. — Олень один.

— Иди, ложись спать, — положила ему руку на плечо Жаклин. — Ночь уже.

Сегодня, оставив свою хулиганку одну на этом крохотном частном острове, они весь день провели в аквапарке на Пуэрто-Рико и вернулись обратно только под вечер. Утром на катере троица добралась до порта Tallaboa, а оттуда на такси доехала до горы San German. С её вершины спускается небольшая, но весьма энергичная речка, на чистых водах которой и построили аквапарк «SurfN Fun Water».

Только вот папа с мамой не успели нормально покататься на желобах для взрослых или высоких пороговых горках — все силы и внимание ушли на дитя.

Но зато Эдельвейс веселилась за троих.

Только появившись в этом «Диснейленде на воде», ребёнок исползал все до единой плиты с фонтанчиками, очень сильно напоминающие Жаклин питьевые источники Рима. Бьющие из центра квадратов струйки воды девочка зажимала, то пальчиками, то ладошками, то животом, а потом освобождала и визжала, когда те выстреливали вверх словно гейзеры. Тут же рядом стояли настоящие водяные пушки. Эти орудия били такой струёй, что никакому водяному пистолету и не снилось. Дочка с мамой «расстреливали» папу к несказанному удовольствию последнего — температура воздуха приближалась к тридцати пяти по Цельсию в тени, а вне её, солнце жгло напалмом, не считаясь ни с желаниями, ни с самочувствием людей, и не сортируя их на привыкших к жаре и не знакомых с тропическим климатом. А после путешествия на катере Александр не возражал бы, если бы в него пальнули даже из настоящей пушки, не говоря уже о водяной.