Чтение онлайн

Честно признаться, для Жаклин это оказалось зрелищем под названием: «Хотелось бы красивее, да некуда». Смотреть, как молодой красивый парень, мужчина, берёт эту тяжеленную сумку как пушинку и в такой же манере закидывает её почти под потолок вагона, вытягиваясь при этом в струнку, как выпрямляются его длинные ноги, напрягаются мускулы рук, спины и зада. Жак приложила пальцы ко рту и с силой потянула в себя воздух, пытаясь хотя бы таким вот, механическим, способом удержать нечленораздельные звуки, уже вырвавшиеся из её нутра и столпившиеся на кончике языка.

— Какой у тебя рост, Алекс? — спросила она, чтобы саму себя сбить с мыслей о…

— Шесть футов, четыре дюйма, а что?

И всё-таки она покраснела.

— Ничего. У тебя хороший рост.

Юноша высокомерно хмыкнул.

— Хм… и не только он.

Она повторила его звук.

— Хм… ну, не иначе, как еще и твоя гомерическая скромность.

Скромник засмеялся и закивал головой.

— Ну, так вот, — просмеявшись, продолжил он, — а помнишь, ты тогда сказала, что как-нибудь возьмёшь меня в мясную лавку в Оксфорде?

«Он это всё что, серьёзно? Значит, «щека» не была случайностью?»

— Конечно, помню. — Девушка поправила себе волосы, пытаясь упорядочить мысли. Ей даже захотелось помахать на себя ладонью, а еще лучше — веером. — Ты готов предоставить мне свои услуги в качестве консультанта?

— Лучше! Хочу провести для тебя индивидуальную экскурсию. Буду показывать то, что люблю, то, что, по моему мнению, стоит любить. Я раскопал в Оксфорде кое-какие местечки, возможно, ты разделишь мои вкусы. Мы прикупим что-нибудь вкусненького, а потом выпьем чаю где-нибудь, например, у меня в общаге. Как тебе? С чем ты сама, кстати, любишь пить чай? — Александр явно воодушевился.

В ответ на этот вопрос его спутница тут же покаянно склонила голову и стыдливо потупила взгляд. Но улыбалась. Им теперь приходилось вести себя скромнее и тише ввиду близости соседей — женщины с девочкой. Жаклин уже даже загадала — когда же эта женщина рассмотрит её собеседника получше и начнёт на него пялиться?

— Что? — насторожился её собеседник. — Что-то ужасное?

Покачивания головой Жаклин должны было означать: «Хуже только варёные котята».

— С чесноком?

Девушка прыснула, но тут же оправилась и опять приняла скорбно-смиренную позу, и опять покачала головой: «Хуже»

— С рыбьим жиром?

Тут она махнула на него рукой как на безнадёжного.

— С французским коньяком и «пеной для бритья» — когда она говорила «пеной для бритья», то показала пальцами кавычки.

— Со взбитыми сливками? — «любитель» взбитых сливок скривился на манер: «Лучше уж варёные котята». — Ладно, — быстро сменил он гнев на милость. — Я посмотрю, что смогу для тебя сделать. Ну, так как? Мы идём с тобой на рынок, а потом ко мне пить чай, и там нас уже ждёт торт со взбитыми сливками и бутылка французского коньяка. Предпочитаешь что-то определённое?

— Нет. Совсем нет. — Она отрицательно покачала головой и как могла изобразила на своём лице непритязательность.

— Тогда-а-а-а… — он зарылся себе пятернёй в волосы, — как насчёт… Деламэйн? Делор?

— Второй впервые слышу, но звучит вкусно. — Жаклин состроила кокетливо-заинтересованную гримаску. — Но сам понимаешь, не всё так просто: у меня — работа, у тебя — учеба.

— Сегодня вторник, так? — Алекс всё-таки убрал волосы со лба и, проехавшись локтём по столу, опёрся головой на руку. — Когда у тебя следующий выходной?

— Пока в воскресенье. — передёрнула она плечом. — Но в воскресенье, я, скорей всего, тоже не смогу. — Жак прямо намекала на мужа, ковыряя пальцем что-то на поверхности стола. И юноша это понял.

— Очень жаль. Я тоже свободен в воскресенье. Ну хорошо, а потом, на следующей неделе что у тебя?

— Дай подумать… — она подняла глаза вверх и тоже принялась за свои «пружинки», — наверное, где-то в среду. Или, может быть, в четверг. Не раньше.

— А когда ты будешь знать точнее — в среду или в четверг?

— В субботу, скорей всего.

«Боже, что я творю? А что творит он? А как же Анна?» — но тут же вспомнив Кэмерона и его слова про Чарльза, мысленно во второй раз сказала Кэму спасибо.

— Я позвоню тебе в субботу. Можно? — настойчивостью в голосе юноша уже просто напирал на неё, прямо и откровенно добиваясь свидания.

Даже немного подпрыгнув на месте, Жак насторожилась — на неё нахлынуло настроение времени сразу после его дня рождения — ожидание, разочарование и боль в режиме нон — стоп.

«Опять ждать его звонков? Ну, уж не-е-ет… я уже просто не смогу».

Она замялась.

— А можно, я сама тебе позвоню? Видишь ли, в субботу я буду на работе часов до восьми, а у меня в госпитале телефон выключен почти постоянно.

— Хорошо, — легко согласился парень, — буду ждать. — И тут же продолжил, сменив тон на заинтересованный. — Ты так много работаешь, не жалеешь, что пошла в медицину?

— Ну-у-у… — доктор Рочестер распахнула глаза и сделала губки дудочкой, — я всегда неплохо училась.

Александр кивнул, ибо ему это было очень знакомо.

— Но… всё сложно, — девушка опустила плечи и выдохнула. Её слушатель прищурился и сосредоточился. Жаклин его еще таким не видела — он одномоментно сделался очень серьёзным и очень взрослым. Ей даже пришло на ум, что если бы она не влюбилась в него с первого взгляда, то сделала бы это именно сейчас, в этот момент.

— У меня рано не стало родителей. Дядюшка мне, конечно, ни в чем не отказывал и заботился как мог, но всё равно я для него всё-таки обуза — он очень увлечён своей наукой, своими поисками и я ему в этом явно не помогала. — Жак поймала себя на том, что уже почти жалуется и поспешила пропустить этот момент. — Поэтому хотела выбрать такую профессию, чтобы при первой же возможности начать обеспечивать себя, и которая может пригодиться в любой глуши, хоть у меня и квартира в Лондоне. Мне не до призваний — нужно было использовать свои мозги по максимуму. Но если бы пошла по призванию, это был бы, скорее всего, туристический бизнес — мне это нравится, да и в Англии он становится всё популярней. Но в медицине зарплаты выше. Вот такая я меркантильная. А у тебя специализация — коммерция или финансы… или..?

— Коммерция.

Они давно отъехали от Рединга, и уже вот-вот должен был начаться пригород Лондона.

— Я так и подумала. — Жаклин опять взялась салфеткой за бок яблока.

Александр молча наблюдал за ней и переваривал информацию, которой его только что «нагрузили».

«Мда… ей не позавидуешь».

Поискав на поверхности яблока следы от укуса, поворачивая перед собой его тёмно-шоколадные бока, она нашла их там же, где оставил автор — на статуе Свободы. Перехватила яблоко поудобней, и широко открыв рот, вгрызлась в твёрдый шоколад своими зубами в этом же месте.