Чтение онлайн

Когда Азема и Вронски подобрались к самой оконной раме, миротворец высунул руку наружу и указал пальцем вдаль. Латник спросил у рыцарки:

– Вон там, видишь?

Та кивнула. Между тем Якуб стал пояснять:

– Местная капелла стоит на отшибе, на склоне холма. Сразу под ним протекает речка среди деревьев. Если её перейти вброд, попадем в лес. Он небольшой, но зарослей хватит, чтоб укрыться от глаз мутантов. Пережидать ничего не надо. Насквозь пройдем и выйдем на тракт. А дальше уже будет видно, кто куда. Главное, что “Медуза” точно за нами не попрется. Ты и сама слышала, во времени они ограничены.

– Осталось понять, как незаметно туда прошмыгнуть, – справедливо заметила Жаклин. В остальном, план побега её вполне устраивал. Более того, она кое-что смыслила в тактике и сама. Дома в Стие стояли впритык, поэтому потеряться уже в деревне из виду не составило бы особого труда для них.

Её больше смущало другое: за одинокими облаками, которые давно утекли по небу куда-то на восток, следовали целые группы таковых – тучи, разорванные ларданскими пиками и просочившиеся в Провинцию абы как.

Впрочем, едва ли об этом стоило беспокоиться, раз уж Стия со всех сторон была окружена сравнительно открытыми пространствами, а в округе не сновали гули. Опасность если и могла исходить, лишь от самого поселения. Но до сих пор никто не трубил тревогу. Да и дезертиры сами по себе смоются раньше, чем солнце загородят облака.

Дело в шляпе, как ни крути.

Якуб усмехнулся и хотел было уже разложить по полочкам и без того очевидный распорядок их действий. Но только он открыл рот, как их слух оцарапал надрывный, протяжный свист – условный сигнал того, что поиски всё-таки увенчались успехом. Кто бы ни издавал его, созывал всех бойцов прекратить снования вокруг да около и вернуться к лошадям.

Героическая миссия увенчалась успехом. Так легко, что и не верилось. Впрочем, преодолели клинки Вальперги только половину пути. Надо было еще как-то вернуться назад.

Вронски выругался в сердцах:

– O kurwa!

Жаклин знала, что значит свист.

Миротворец поглядел на неё со значением и поставил вопрос ребром:

– Сейчас или никогда. Мешкать нельзя. Ты со мной или чё?

Азема думала, он и не спросит. Часто закивала, собираясь было ответить, но…

С южной стороны деревни донёсся гулкий звук, пробравший обоих до мурашек. Жаклин впала в ступор, а Якуб – и вовсе вздрогнул, покрываясь холодным потом. Хороших ассоциаций этот крик в себе не нес.

Он напоминал нечто среднее между рёвом медведя и гудением грозовой осы. Человеку – по крайней мере, обыкновенному – такой голос принадлежать не мог…

– Чё за нахуй? – прошипел Вронски, кося глаза на выход из брошенных покоев.

Азема ему не ответила.

Дезертиры понятия не имели, с чем столкнулись их временные попутчики. Тем более, им было неоткуда узнать, что должно было произойти вот-вот.

– Сестра Кьяра! – звал некий альбинос из отряда “Медуза”. – Прошу сюда!

Капитан только-только вышла, несолоно хлебавши, из очередного дома и, тяжело вздыхая, таки откликнулась на зов. Два мутанта ожидали её на крыльце обветшалой инсулы с латаной-перелатаной крышей. Они зазывали её внутрь многоквартирного здания.

– Удалось что-то найти? – окликнула Малатеста своих на полпути.

– Нам повезло. Однако будет лучше, если на это поглядеть воочию, – многозначительно ответил один из персекуторов, не желая раскрывать все карты в миг. Сестра Кьяра чувствовала его душевное смятение и возражать не стала.

Второй добавил, слегка волнуясь:

– Тут без клетки и кандалов не обойтись. У нас есть, чем укрыть камеру от солнца?

Малатеста кивнула: клетка была у неё за спиной. Она засунула руку в походную суму и нащупала куски кожи на заклепках.

Самодур-сарацин не придумал ничего лучше, кроме как обойтись светонепроницаемой, плотной коровьей шкурой в качестве подспорья в доставке упыря. Он как будто забыл, что зараженные в жару гниют без еды, как любой другой сырой кусок мяса.

Говорят, талантливый человек талантлив во всем. Это не про Алима аль-Харада. Его гений замкнулся на медицине. В остальном же он – дурак дураком.

Бойцы провели капитана в подвал инсулы. Уже отсюда Кьяра услышала нечто на грани хрипа и плача. Коридор загибало резко влево, где тот упирался в одну-единственную дверь.

Девушка-персекутор прошла вперёд и отворила её, являя взору капитана Малатесты…

…Узницу.

В прошлой жизни это была вполне обыкновенная селяночка. Юная, цветущая, низенькая. Должно быть, кого-то из местных дочурка. Судный день для Стии она встретила здесь, в грязном подвале, полном сырости, крыс и тараканов. Заразилась от кого-то извне. Возможно, от ублюдка, что держал её здесь для своих плотских утех.

Тот подох на улице, оставив её гнить в подвале. Но именно здешняя прохлада поспособствовала тому, чтоб упырица хорошо сохранилась.

У неё разве что немного одрябла кожа: это было хорошо видно по ногам, рукам и лицу. Глаз не было: их выместили друзы черного нектара, что росли наружу рогами. Ото лба также ничего не осталось. Минералы как-то даже слишком резко выдавались, тесня копны золотистых, но грязных волос, отдаленно напоминающих вермишель.

Девичье туловище прикрывало рваное, незамысловатое платье. Когда-то давно ткань была нежного, желтого цвета. Прямо-таки лимонный. Теперь же оттенок больше походил на зеленоватый гной. Она жила в заточении неделю, не меньше, не прощаясь ни на миг с ужасом. И умерла душой, так и не осознав до конца, что с ней происходит.

Цепи забренчали, когда внутрь вошли персекуторы. Она почуяла их и захрипела. Задергала ногами, распинывая глиняную миску с протухшей кашей, деревянные приборы, осколки стакана. Если бы не герцогская прихоть, она бы так и осталась гнить здесь.

Сестра Кьяра присела рядом с ней, согнув колени. Всматривалась некоторое время в бедняжку, представив себе предельно четко, через что пришлось пройти зараженной. Чужая судьба натолкнула её на вполне резонные измышления: Равновесный Мир был поломан ещё до появления на небосводе Седьмой Луны.

Малатеста усомнилась, что человечество действительно требует спасения. Доля узницы подвала – одна на сотню тысяч. И тем не менее, такое происходило чаще, чем было бы можно стерпеть. Грехи – большие и малые – накрывали Запад целиком и полностью. Плодили их люди. Те же самые гармонисты, что разбивали чело об лоб, замаливая свои злодеяния.

Люди только делали вид, будто строят Порядок. На выходе же они только потворствовали Хаосу. Вовсе не удивительно, что в конечном счете человечество натолкнулось на апокалипсис. Конец света казался Кьяре логичным.