Чтение онлайн

Был ещё жив, но обездвижен. Регенерация не могла совладать с полученной травмой быстро. Тем более, что трансчеловек этот был записан в не самые удачные образцы, дефективные. Жизненных сил не хватало, чтобы оправиться после выстрела в голову, зато, чтоб не отправиться на ту сторону, – вполне.

Так персекутор и лежал, захлебываясь в собственной крови. Минутами, что показались из-за жгучей боли долгими часами. Организм с крайней неохотой отторгал болт, вставший поперек черепной коробки. Благо, со временем контроль над собственным телом всё-таки возвращался к мутанту.

Он даже сумел пошевелить пальцем… Это уже полдела. Встанет, приведет себя в порядок, разыщет остальных и встанет обратно в строй. Пустяки.

Но как бы не так. Из зарослей, шурша, повыскакивали нападавшие. Опасность! Рука машинально потянулась к химеритовому мечу, упавшему неподалёку. Какой-то разбойник это заметил и пнул клинок подальше.

Выжившие переговаривались о чем-то, но мутант слышал только стук крови в ушах. В глазах его плясали блики, превращая фигуры людей в фантомы. Он уже был при смерти, но все никак не мог оторваться душой от страдающего тела.

Как вдруг свет ему перекрыл великан. Мутант мог разглядеть разве что силуэт плечистого мужчины в доспехах, страшно похожих на миротворческие. Разве что эти были усеяны шипами – то ли для устрашения, то ли для практических нужд.

Глаза альбиноса – красные, как кровь – скользнули по фигуре снизу вверх. Громила держал исполинскую палицу, вытесанную из ствола агатиса. На голове носил армет, украшенный раскидистыми оленьими рогами. Стало быть, это их предводитель или около того.

Амбал оценивающе глядел на трансчеловека некоторое время, покачал головой неодобрительно. Сказал, раздосадованный:

– Улов, конечно, небогатый.

Персекутор задергался в судорогах. Болт медленно пополз вон из раны. Неописуемые муки на грани с облегчением…

Как же вовремя!

Бугаю это не понравилось. Он без лишних слов опустил палицу на череп мутанта.

Лесистый участок тракта остался позади. Бойцы могли выдохнуть спокойно. Забыть о разбойниках, что чуть не загубили их из-за инквизиторского сплава. О братьях по оружию, которые погибли ни за что, ни про что и остались под сенью агатисов навсегда.

Мёртвым плевать на горевания живых. Всё обошлось, ведь в конце концов, конвой затерялся среди холмов, на открытой местности. Здесь они и устроили привал, зализывая раны. Кого подстрелили, латали, не щадя фисакора. Прочие совали носы в съестные припасы. Словом, восстанавливали силы. Тем более, что после такого забега и лошади требовали пищи.

Альбиносы тяжело переживали утрату одного из своих. Кто сновал вдоль привала, пиная траву, кто – злобно водил точильными камнями вдоль клинков, представляя скорую расплату. Дурнее всего чувствовала себя непосредственно капитан. Она не могла дать желаемого “Медузе”. И прекрасно понимала: возмездию не состояться.

Лишь бегство уберегло их от неминуемой гибели. Совать вслед за рукой в пасть льву шальную голову – себе дороже.

– Проклятые деревенщины! – воскликнул предводитель герцогских бойцов, сеньор Пруццо. С чего он взял, что конвой столкнулся с ларданскими крестьянами, оставалось загадкой. – Как мы могли попасть к ним на удочку?..

Малатеста не собиралась даже выяснять отношения с гвардейцем, приставленным к конвою больше в качестве соглядатая, нежели полноценного боевого товарища. Кьяра приставила эспадон к земле клинком вниз и нервно раскручивала его за рукоять. Она даже не скрывала, что игнорирует возмущения нерадивого дворянина. Возможно, если он пойдет и того дальше, капитан просто зарубит его. Чтоб другим ворчать неповадно было.

– Даже не это меня смущает, – ответил кто-то из его песьей упряжки. – Они подняли оружие на людей Его Высочества Освальдо Барбина. Где ж это видано? И откуда в них столько наглости набралось?

– Тут не в наглости дело, – возразила Жаклин, дожевав кусочек вяленой свинины. Ей вообще не следовало заявлять о себе в разгоравшихся дебатах. Но лишний раз отвадить от себя подозрения, считала она, точно не помешает.

– О чем ты, женщина? – Сеньор Пруццо нахмурился, мусоля пышные рыжие усы под своим носом картошкой.

Хоть и не должен был, за неё вступился Якуб Вронски. Кто бы мог подумать! Лениво очищая мелкое яблоко от желтой, запылившейся кожуры ножом, он сидел на рундуке со стрелковым оснащением и пояснял:

– Вас там не было, господа, и вы пропустили всё самое интересное. Эти деревенщины, разбойники, выжившие – кому уж как больше нравится – не абы кто.

– Просвети, – буркнул недовольно кто-то из раненых. Ему только зашили щеку, принявшую пулю по касательной, а он – разгалделся ни к селу, ни к городу.

– Они носят инквизиторский сплав, – объявила Жаклин. Её поняли, хоть и потрудились изрядно продраться сквозь тяжелый оксиванский акцент. Аж корежило.

– И мы тоже, – поддержал её Вронски. Подцепил зубами с ножа кусочек яблока и продолжил говорить, лениво чавкая: – Все до единого. Срать они хотели на ваши котты с герцогскими гербами. Они видели перед собой только астардиум.

– Неужели? – заговорила вдруг сестра Кьяра. Она обтёрла эспадон и засунула его обратно в ножны. Для неё в одно мгновение ситуация прояснилась. – Так значит, вот, кто разграбил Корпус. Если бы не эти скоты, у нас бы возникло куда меньше проблем в Городе. И быть может, мы бы даже покончили с Культом куда быстрее…

– Там и с тем изобилием оружия, которое у нас было, туго пришлось, – посетовал Якуб, глотая яблочную кашицу.

– Поздняк уже обвинять кучку немытых лесничих в своих проколах! – протестовал сеньор Пруццо. – Своей несобранностью ваш хваленый корпус доставляет нам проблемы изо дня в день. Как нам вернуться обратно в Вальпергу, если путь назад отрезали эти партизаны недорезанные?..

– Дорогу мы найдем. Провинция большая. Но да, моим людям будет гораздо легче, если мы просто бросим всю вашу шайку здесь, – намекнула Кьяра и глянула на гвардейца косо. Тот понял о чем речь и надулся, став тучнее в полтора раза.

– Вы уже это сделали, выебки церковные, – сказал тот холодно. Сощурил глаза, поправляя забрало своего бацинета. – Группа Лотти поскакала другим путем. Они где-то там, в лесной чащобе. Бьются с вонючими лесными акробатами, либо их уже всех кончили. И вместо того, чтоб отправиться на спасение своих, мы сидим здесь. Как будто парней и не существует!

– Раз тебе так надо, бороздуй ради Света и Тьмы, – угрюмо отозвалась Малатеста и показала в сторону агатисового леса. Как вдруг изогнулась, будто прозрела. – Точно, у тебя же кишка тонка! Вот и не тявкай. Мои люди все при мне. Или почти все. На остальное плевать я хотела. Как и на тебя, жаба усатая.