Чтение онлайн

Малатеста спал слишком крепко для совершенного мутанта-альбиноса. Или, по крайней мере, делал вид, что провалился в Серость. Кот из дома – мыши в пляс. Той ночью, после всего услышанного, просто невозможно было уснуть со спокойной душой. Безнадёга повисла над подвалом дворянского дома, иглами впиваясь в почки.

Первыми со спальных мест поднялись Вронски с Эрколи. Следом за ними – уже Азема, притаившись во тьме. Она не доверяла ни Верховному, ни этим двоим. Готова была загубить всех, если ситуация обяжет. Интуиция не подвела её. В ту ночь уснула последней. На то имелись весомые причины…

– Якуб, я знаю тебя достаточно хорошо. Так что помяни моё слово: сейчас не время для поспешных выводов. Пока мы здесь, в Городе, мы в западне. Отсюда своим ходом не выбраться, понимаешь ты это или нет. Многие пытались. Инквизиторы – тоже. Где теперь все эти люди? Скольким удалось пересечь горы?..

– Да хоть единицам! Насрано мне. Вера верой, а нас из раза в раз толкают на убой. Как свиней! Умберто, чти Свет и Тьму, сколько душе угодно, и может, воздастся тебе. Но заруби себе на носу вот, что: нашими жизнями распоряжаются самые обычные люди. Верховные, помазанники Противоположностей на земле, епископы – плевать. Это всё ещё люди. Себе подобных – таких, как мы – они не жалеют. Лучшее, что мы можем сделать – съебать, пока при памяти. Как можно скорее, братуха!

– Ничему тебя жизнь не учит, я вижу. Ты готов предать Инквизицию, предать Церковь, местного феодала – кого угодно, лишь бы остаться верным себе. Рискнуть собой же, но попытаться выбраться. Но Якуб, жизнь сохранить впредь можно только рядом с людьми. Бок о бок. А не в одиночку…

– Ха! Сказочник! Где твоя Инквизиция теперь? А Церковь? По-твоему, Герцог, етить его в рот, не накрутит из нас пушечное мясо? Все столпы общества рухнули. Рухнули прямо на наших глазах, Умберто. И ты говоришь мне держаться за то, что уже сдохло или почти сдохло? Чтоб отдать Свету с Тьмой душу под завалами этого провального недообщества? Не дождёшься! Если бы Свет и Тьма хотели нам спасения, они бы давно вмешались в это светопреставление. И где? Может, их не существует и никогда не существовало…

– Как ты смеешь хулить Противоположности?!

– Я не намерен оскорблять твои чувства. Верь хоть в сулактинских шлюх с шестью руками, плевать мне. Ты в глаза долбишься и не видишь очевидного: только человек теперь – хозяин своей судьбы. Не Противоположности, не вчерашние господа, не Церковь и не галимое общество с его дырявыми законами. Если хочешь жить, придётся попотеть, покрутиться!

– Такой ценой?..

– Все эти люди, что уже откинули копыта и дуба дадут позже, – никто! Ни для меня, ни для тебя. Пусть сами беды свои расхлебывают. А я отчаливаю. Нахуй индульгенцию, нахуй деньги, всё это блядство инквизиторское. Я жив и умирать не собираюсь. Тем более, не за хуй собачий! И раз ты мой друг, я предлагаю тебе присоединиться. Один раз. Или суетись, как хошь. Но не смей меня останавливать!..

Эрколи не сразу дал ответ. Быть может, сама Жаклин ждала его куда больше, чем Якуб Вронски. Наконец, Умберто вздохнул тяжело и пробормотал:

– Останавливать? Останавливать тебя? О, нет… Инквизиция пала как раз потому, что таких, как ты, брат мой, куда больше, чем таких, как я. Наш долг по ликвидации Круга и Культа Скорпиона исполнен. Впредь мы боремся невесть, с чем. Скорее уж, с ветряными мельницами. Здесь воинам Церкви делать более нечего. Я и сам это понимаю. И я тоже хочу уйти. Лучше с тобой, чем без тебя. Но… точно не этой ночью. Не следующим утром. Твари не дадут нам выбраться из Саргуз. Нам нужно добраться до Вальперги. Во что бы то ни стало. Так безопаснее. И проще.

– Смеешься? Да даже если Герцог не солгал, а я думаю, он солгал, хер кто нас так просто выпустит из треклятого замка! Только на фарш пустить. Не больше!

– Я думаю, этого стоит ожидать. Но позволь, я хочу сказать, во все времена воины – оружие в руках господ. Армия, ордены, Инквизиция, наёмники. Герцог хоть и болван, слабоумием не страдает. Он использует нас по назначению. В момент, когда ребром встанет вопрос жизни и смерти, мы уйдем. До того, как и нас попытаются прокрутить через мясорубку…

Точку зрения Умберто Якуб не забраковал. Потоптался взад-вперёд, после чего повернулся резко к жертве цинги, возмущаясь:

– Это сколько ещё нам придется ждать, прежде чем нас припутают на бой? Вдумайся! Не знаю, как тебе, а мне цепь и инквизиторская давно шею натёрла. Вряд ли герцогское ярмо будет хоть сколько-нибудь смазанным!

Ветеран хмыкнул.

– Говоришь так, будто это так важно. Якуб, ты ж не глуп. Сам знаешь, всему своё время и место. Момент придёт. А ты, главное, не упусти его.

– Я устал ждать хер знает, чего! Сколько можно? Ну, сколько можно, еб твою мать, блять?.. – бесновался Вронски, не находя себе места.

– Ровно столько, сколько потребуется, – совершенно спокойно рассудил Эрколи. – И тогда мы встанем плечом к плечу, вырвемся за пределы порочного круга. Что дальше будет, разойдемся мы или продолжим путь вместе, увидим уже после.

Ход мысли Умберто вполне устраивал Якуба. Он скривил губы, кивая понимающе. В кои-то веки примирился и объявил почти торжественно, что для него, грубияна с низов, было несвойственно:

– Будь по-твоему. Тогда давай держаться вместе. И не меньжеваться, когда нам всё-таки удастся дёру дать.

– Мы уберемся отсюда, вот увидишь. А до тех пор – лучше затаиться. Весь этот священный поход в никуда на ладан дышит. Посыпется вот-вот, а мы уже далеко. Так и сделаем. Но это потом. Сейчас нам нужно отдохнуть… после всего, что случилось. Завтра и узнаем, что несет нам день грядущий, – рассудил Умберто.

Два товарища-предателя достигли консенсуса. Направлялись обратно к спальным местам, даже не подозревая, что их подслушала Жаклин. Она уже прошмыгнула обратно и улеглась, делая вид, будто ничего не произошло. Будто разговор Умберто и Якубу всё же удалось сохранить в тайне. Как бы не так!

Удовлетворенные итогами важных переговоров, миротворцы тихо-мирно досыпали часы до рассвета. При этом у Жаклин сна не было ни в одном глазу. Ещё тогда к ней в голову закралась опасная идея: сплотиться с этими двумя шутами для побега. Даже если придётся пройтись по их головам к прощальному закату.

В общем-то, ничего крамольного для Аземы в этом не было. Перед ней поставили чёткую и понятную задачу, благословляя на свершения в Саргузах. Львиную долю работы она исполнила еще в день, когда Седьмая Луна появилась в ночном небе. Дело оставалось за малым, упираясь в её удачу сугубо.

Отныне со Священной Инквизицией Жаклин было не по пути. Повторить бесхитростную диверсию бойцов из “Цербера” одной она не сумеет. Совсем другое дело – воззвать к голосу разума того, кто на дух не переносит Псов Церкви. Главное, отыскать его. Лишь бы только жив был…

Конвой не собирался задерживаться на тракте в гуще леса. Малатеста, держась впереди двух обозов, окликнула всех разом:

– Ускоримся! Привал устроим на опушке по ту сторону. Дальше – в деревню!