Чтение онлайн

– Из крестьян, городских, дворян? Духовенства? – пояснил тот.

– Я сын обычного землепашца. И сам таков, – ответил викинг, почти не лукавя.

Заявление понравилось Лучано. Он осклабился и сказал:

– Моряк моряка видит издалека, правду говорят. Но так ли говорят? Плевать. Я тоже земледелец. Выращиваю свёклу и продаю в Кутро. То, что барон не изымает для своих феодальных нужд. У меня надел на востоке долины, под Гаволой.

То, что говорил седой, казалось Лётольву пустым. Однако он понимал, что хочет услышать от него вождь сирых и убогих.

– Ну а мы не торгуем ничем. Что-то отдавали господам, но благодаря норманнам их вытурили. Конечно, северянам приходилось отправлять ягнят и кабачки, но лучше им, чем скотам из высоких донжонов. Меня вот взяли с собой, дальше феодалов бить. А я и не против. Был.

– Что-то не поделил с варварами? – спросил Лучано и принялся обгладывать ребра.

– Синьоров крошили мы недолго. Простому люду Севера тоже досталось немало. Но деваться уже тогда было некуда. Ты либо в стае, либо в море кормишь рыб. У живого шансов вернуться в Изеро больше, чем у мёртвого, я считаю.

– Значит, из отчаянных будешь? – заключил старший, кладя кости обратно в пустую миску. – Понятно, почему ты выжил в Кутро.

– Мне это и вправду помогает по жизни. Ну а у вас как всё было?

– Об этом долго можно говорить. Но никто в форте не захочет с тобой это обсуждать. Я – не исключение. Скажу лишь, что в Кутро я приехал со свёклой очень не вовремя. В городе творилось черте что. Я и остальные успели удрать до того, как подорвали дамбу, и улицы затопило. Как видишь, далеко мы не ушли. Да и уходить-то незачем. Ни мне, ни другим.

– Есть смысл вернуться в Гаволу, – простодушно предложил Лётольв.

Лучано рассмеялся незлобиво:

– Напротив. Мне больше не ради кого туда возвращаться. Что там, что здесь – везде гуляет эта зараза. А вместе с ней и зверьё. Вряд ли кто-то выжил. А те, кто ещё здоров, рано или поздно попадут в лапы белых. Я смотрю на вещи трезво.

– И что ты видишь трезвыми глазами? – со значением спросил викинг, стараясь окончательно понять, с кем имеет дело.

– Я не знаю насчёт всего мира. Может, в Изеро никогда не будет этой заразы, хоть я и сомневаюсь, но вот Ларданы… долина никогда не будет прежней. Жизнь здесь изменилась очень быстро, и пока неизвестно, как её жить. Думаешь, почему мы выглядим так… потерянно? Хотя кое-какие правила и уроки мы всё же успели вынести.

– Мор перекинулся и на Теаполитанское Королевство. Оттуда до Кабардии не так уж и далеко, если вдуматься, – сообщил Лётольв.

Через Бизу, Папскую область и Зускану. В обход владений димецианского дожа.

А так да, не так уж и далеко.

– Разве? – переспросил седой. В голосе его отчётливо слышалось разочарование. – Надо же…

– Думали направиться туда?

– Думали, но не всерьёз. В конце концов, зараза пришла откуда-то оттуда. В Саргузы, говорят, её занесли с моря. Смысл куда-то ехать, если всюду, куда ни плюнь, так? Да и мои люди не потянут этого! Мы прикованы к этому форту. Вне его нам не жить.

«Они до омерзения слабы. Все вместе. Но порознь хотя бы у нескольких была б возможность превозмочь беду… Кто-то должен умереть. Все умирают. Но сильные живут дольше», – размышлял Бог Тьмы.

Лётольв оглядел выживших и ответил ему:

«Или дольше мучаются…»

– Соболезную, – для приличия сказал Лётольв.

– Нам это не нужно, – Лучано осклабился. – Лучше за собой последи. По пути домой тебе эта привычка ой как пригодится…

Тем временем Чекко наконец поведал горе-матери о гибели сына. Женщина, до того совершенно безжизненная, разразилась протяжными стонами и жгучими слезами. Мальчонка положил ей на плечо руку и проронил:

– Мне жаль, тётя Каролина. Он был мне другом…

Отложив опустевшую миску, Иварсон решил выпытать у предводителя выживших:

– Как мне добраться до приората Лавьета?

Плешивый осёкся, ожидая любого вопроса, но не такого.

– Зачем тебе туда? – угрюмо осведомился Лучано.

Лётольв понимал, что без условной схемы маршрута в голове туда он не доберётся так просто. Ему было нужно знать наверняка, куда идти. Пускай ранее он сказал, что хочет вернуться на Север, его легенда слабо вязалась с миссией, которую ему уготовил Имир. Обосновывать свою нужду ложью викинг не собирался и просто буркнул:

– Тебе-то что? Если спрашиваю, у меня есть для этого причины. Ни тебя, ни твоих людей это никак не касается.

Лучано не спешил с ответом. В его взгляде уставшего от собачьей жизни человека что-то изменилось. Было видно: он насторожился. И быть может, начал понимать, что с историей пленного кабарда дело нечисто. Однако лидер выживших был достаточно дальновиден, чтобы не уличать незнакомца ни в чём: не хватало ещё поножовщине в их убежище. Пусть идёт хоть на все четыре стороны. Тем более, если действительно опасен.

– Приорат лежит севернее. Тракт совсем рядом. Если пойдёшь по нему и выживешь, не пропустишь. Лавьета стоит на холме, равноудалённо от Кутро и Тарсалы. Будешь идти – главное, внимательно читай путевые знаки и смотри…

Иварсон увлечённо слушал Лучано и потому даже не заметил, как к ним кто-то подлетел. Перед ними встала Каролина, вся потрёпанная и заплаканная. Лицо её было как одна большая морщина, что выглядело крайне пугающе и отторгающе. Мимолётом Лётольв поглядел за неё и увидел Франческо, который растерянным взглядом провожал женщину. Похоже, он сказал даже больше, чем нужно было.

Взгляды всех выживших были прикованы к старшему, матери звонаря и викингу.

– Ответь мне, Лучано, – цедила женщина сквозь поломанные, жёлтые и кривые зубы. – Как ты мог позволить… даже просто делить с нами пищу… убийце моего сына?!

Последняя фраза аккурат к концу переросла в пронзительный визг банши.

Сердце Лётольва к материнскому горю осталось холодно. Такое он видел раньше – и не раз. Видел и тех матерей, кто кидался на него и других захватчиков с проклятиями. За сыновей, за дочерей, за мужей. Привык уж. Однако на сей раз его совесть была чиста «от и до». Поэтому он совершенно беспечно сказал женщине:

– Я не убивал его. Я лишь видел, как это случилось…

– Ты был с ними, кабард! – испепеляя взглядом, твердила Иоланта. – Ты точно такой же убийца, как и они. Вонючий, безбожный варвар!

Иварсон посмотрел на женщину с отвращением, пусть даже он понимал, как больно ей от потери сына. Никаких поблажек про себя он ей не делал, ибо считал, что опускаться до такого, терять лицо недопустимо. Тем более, женщина, сама того не ведая, глубоко оскорбила Лётольва

Полукровку, в котором с детства сверстники взращивали неполноценность на фоне чистокровных соплеменников.