Чтение онлайн

— Ух, ты! — дальше за ногами была… Да, чего там, прелестная голая жопа была. И вот ведь парадокс, тоже шоколадная. На «попку» данная конструкция выпуклая и даже на вид упругая не тянула. Приличная была «попка». — Ух, ты!

— Юрий Данилович! Беда у нас. — Что за люди? Мешают получать эстетическое удовольствие.

— Семён? Какого чёрта! — норвежец был болен и зол.

— Юрий Данилович, люди пропали с «Митау». — Протянул адмиралу портки боцман Евстафьев, он же ординарец Вильстера — Семёныч. Да, ещё и Семён. Эдакий монстр. Он был ростом чуть больше полутора метров и ровно столько же в плечах имел. Квадрат. Гроза всех юнг и прочих коков.

— Люди? — голова плохо соображала пока. Последние два фужера портвейна с графиней и её дочкой на брудершафт были лишними. А вот спрашивается, почему тут не графинюшка Амалия лежит, а негритянка голожовая. Хотя. Фигурка… Да…

— Люди. Четверо. Три плотника и ирландец из новых. — Опять оторвал норвежца от полушарий коричневых боцман.

— Семён, давай винца сначала принеси и умываться, и настоя того из ивовой коры, что герцог Бирон передал. Потом ирландские плотники.

— Хорошо, Ваше Превосходительство, только вы уж побыстрее, с вечера пропали.

— Иди уже. — Юрий Данилович огляделся. На монашескую келью эта комната походила, голые побеленные мелом стены. Кровать широкая в углу и небольшой столик рядом. А, ну и табурет длинный такой. Как атаманка, но деревянный. Скамья? Окно закрыто было, видимо, шторами из белой, на простынь похожей тряпки, но сейчас Семён их раскрыл, уходя, и солнце вливалось в окошко, высвечивая всё ту же шоколадную задницу.

— Вот интересно, — он же помнил, что сбежал с бала с дочерью графа… как там его? Фернандо? Нет. Фернандес. Точно, с дочерью графа Фернандеса — Амалией, а проснулся с негрой. Это как понимать? Когда подменили?

— Ты кто? — адмирал шлёпнул ладонью по шоколадным полушариям. Ух, смачно вышло.

Негра взвизгнула, вскочила на колени и испуганно сжалась, круглыми большими чёрными глазами глядя на Юрия Данилыча.

— Кто ты… фея?

— Мария. Я пойду, господин? — Она прикрылась ладошками. Так себе получилось, прикрывать нужно три места, а ладошки у девушки оказалось всего две. Некомплект.

— Ступай. А где Амалия… ммм… Фернандес?

— Готовится к свадьбе… наверное.

— Ого? Замуж выходит. Так свадьба скоро?

— Вам виднее, господин. Вам решать… — фея выпуталась из простыней и подушек и шлёпнулась, наступив, сползая с кровати, на пустую бутылку.

— Аккуратней. Ты мне живая нужна. Чего решать? — Вильстер помог негритянке подняться.

— Когда ваша с донной Амалией свадьба.

— Не продолжай. Иди. Без этих знаний тошно.

— Я принесу средство. Граф всегда, когда болеет, принимает.

— Добро. И побыстрее. Там не твое платье? — в углу какие-то пёстрые тряпки лежали.

— Благодарю вас, господин, — фея подхватила тряпки, и как была голожопой, так и выскочила из комнаты, сверкая ею. Ей? Ими?

Событие пятьдесят четвёртое

— А что будет, если выпить очень много водки?

— Будет послезавтра.

— У. Да. Ишь. Вот. И. Бля. Да. Ц. — И это не все буквы, что решил воспроизвести адмирал Вильстер.

Дальше события понеслись со скоростью бригантины, поймавшей Фордевинд всеми парусами. Быстро понеслись. Сначала пришёл боцман Семён. И принёс два фужера. Приличных таких, хоть и мутных. В одном плескался коричневый портвейн, источая ароматы дуба и юга, в другом переливался всеми цветами зелёного, в лучах проникающего в келью солнца, отвар ивовой коры, горечь даже на расстоянии во рту вызывая. После первого, который из второго фужера, адмиралу стало горько, а после второго, который источал, стало ещё горше.

— Семён, твою… Ладно. Говори, чего там с ирландскими плотниками.

— Докладаю, Ваше Превосходительство. Вы же разрешили всему экипажу «Митау» и «Принцессы Анны» сойти на берег. Они первые в очереди. Сошли, а когда вернулись на корабли, то четверых недосчитались. С «Митау». Три плотника из Курляндии и каторжник, в матросы купленный, ирландец. Тот, что с большим родимым пятном во всю щёку.

— Семён! — так не хотелось перебивать. В животе боролись два разнонаправленных ингредиента. Пока только урчали.

— Докладаю. Начали искать и оказалось, что они подкупили стражу на Бычьих воротах и отправились на местный рынок днём ещё, за вином, народ сказывает.

— Там же мусульмане. Берберы. Какое вино у мусульман? Ну, как так?! Была же команда никому за пределы крепости не выходить. — Бурление перешло в кручение, как на греческих фресках про борцов.

— Так это немцев каторжник сгоношил. Он мне сразу не понравился. Скользкий, наглый. Вонючий. Чёрный. И пятно. Это его дьявол пометил. Да, сам — сущий чёрт. Висельник.

— Остынь, боцман. А комендант крепости? Этот… А? Фернандес. Да, что граф Фернандес говорит? — чего всё время фамилия забывается у этого коменданта?

— Говорит, некогда ему, к свадьбе нужно готовиться.

— Не говори… — не успел.

— К вашей свадьбе с донной Амалией, Ваше Превосходительство.

— Семён. Ну, чего вот натворил? — Даже борцы в животе остановились и прислушались. Их же это тоже касалось. Это по ним будет неугомонная Амалия скакать.

— Вы-то? А чего дело житейская, да и красивая девушка и горяча, как печка… Кричала-то как и рычала…

— Семён!!!

— Всё! Понял, Юрий Данилович.

— Слушай, а это… Эта… Ну, фея.

— Маришка-то? Мартышка?

— Семён.

— Так она пришла у вас простыни заменить, те-то в крови были. Тоже кричала… И рычала… Вы как султан тот, про коего рассказывали давеча. С тысячей киндеров.

— Семён. Ладно. Пошли искать немцев с ирландцем.

Не, тут пришла Мария с ещё одним… м… туеском. Горшком? Стакашек такой плоский, не глубокий и в нём опять зелёное чего-то воняет.

— Пейте, господин. И быстро поправитесь. — хоть бы покраснела. Хотя, как на коричневой подкудряшечной рожице, довольно миловидной, понять, покраснела фея или нет? Когда негритянки краснеют, какой оттенок их кожа приобретает?

Бывают же чудеса, почему не поверить. Адмирал, зажмурившись, выпил гадость и, хлопнув Маришку по плечу, а потом по спине, а потом пониже спины, а потом… снова пониже спины, но подольше, пошёл искать графа… Блин. Фернадо? А, Фернандеса.

Граф был страшно рад норвежскому адмиралу, обнимал, снова обнимал, целовал, за стол усаживал и… послал, в конечном итоге.

— Нет, дорогой Юлий, ничего уже не сделать. Ваших людей похитили и уже давно продали, и перепродали, сейчас может уже в другом городе с ошейником раба и в кандалах. Смиритесь. Давайте лучше обсудим свадьбу. — И снова обнимал зятька тестюшка и целовал.