Чтение онлайн

– В одном из драккаров моя дочь, – сказал Гостемил.

– Как, прости?

– Дочь. Дочь! Ты что, оглох в пути?

– Не кричи, Гостемил. Что ты кричишь? Это так на тебя непохоже! Я не знал, что у тебя есть дочь.

– Я тоже не знал.

– Как зовут?

– Елена.

– Елена, Елена … Какое-то, не знаю, нескладное имя. Исландское, что ли?

– С чего ты взял? Вполне складное. Была такая святая – Елена.

– В Исландии?

– Хелье, не дурачься! Изначальную Елену звали Хелен.

– О! Рыжая, троянская?

– Да.

– С яблоком еще дело было … – Хелье повертел в руке воображаемое яблоко. – Самой прекрасной богине … отдашь мне, получишь Хелен…

– Осторожно!

Хелье замер.

– Что?

И заметил остов коня в таящем снегу.

– Что же это, – возмутился он, – Ярослава нет в городе, так в детинце и прибирать не надо? Возле самой церкви! Свиньи.

Он хотел отпихнуть череп коня в сторону.

– Не трогай его ногой, а то вдруг будет то же, что с твоим тезкой.

– Каким тезкой? А, да…

– Родоначальником.

Хелье кивнул. И подумал, что будь он лет на пятнадцать моложе, обязательно бы поставил ногу на череп коня, искушая судьбу. С возрастом люди становятся благоразумнее. Не все, но значительная часть.

– Дочь красивая у тебя? Прости, что быстро беседуем, совершенно не вальяжно, но скоро начнется штурм, а чем закончится – неизвестно. Сколько лет ей?

– Восемнадцать, – сказал Гостемил. – Красивая. Не очень умная. Ужасно милая. А я – скотина последняя. Я ее послал к Ярославу с грамотой. Вот он идет к Киеву с войском, всех будет спасать и наставлять на путь праведный, и дань собирать, а все благодаря моей дочери!

Гостемилу было и горько, и приятно это говорить. И страшно тоже. А у Хелье был, почему-то, отсутствующий взгляд. Он поддерживал разговор, говорил все, как всегда, но что-то в выражении лица сигтунца было явно не так. Отрешенный взгляд какой-то.

– Что это ты мне ее расхваливаешь? – осведомился Хелье. – Думаешь за Нестора ее выдать?

А было бы забавно … то есть, неплохо, подумал Гостемил.

– Нестор на ней не женится, – сказал Хелье. – Я вообще сомневаюсь, что он когда-нибудь женится. Знаешь, я встречался с Папой Римским!

– Что-то ты, Хелье, не такой, как всегда. Случилось что-то? При чем тут Папа Римский?

Хелье некоторое время молчал.

– Не хочешь – не говори.

– Дира я похоронил, Гостемил. В Полонии. Дир погиб. У меня на глазах.

– А…

Гостемил помнил Дира, и даже по-своему его любил, но все-таки именно с Хелье Дир был близок в прошлом, и недавно, судя по тому, что сказал Хелье, они снова сошлись и успели пообщаться, подружить, повеселиться вместе. А Гостемила в прошлом Дир слегка чужался.

– Жалко, – сказал Гостемил.

– Сил нет, – подтвердил Хелье. – И, наверное, я всему виной.

– Так не бывает. Ты себя зря винишь, я уверен. Как это случилось?

Хелье немного подумал.

– Дир отдал жизнь за Христа, – неожиданно сказал он.

– А? – Гостемил решил, что он не так расслышал.

– Умер как мученик. За Христа.

– Он стал христианином?

– Нет.

– Крестился?

– Нет.

– А что же…

Хелье развел руками.

– Так вышло.

Он поднял голову и посмотрел на крест на верхушке Десятинной, в отсветах пожара. Гостемил тоже посмотрел вверх, а затем оба перекрестились – Гостемил справа налево, Хелье слева направо.

С внешний стороны детинца послышался неясный шум.

– Будут лупить тараном, – предупредил Хелье. – Я пойду, пожалуй. Держись, Гостемил, скоро придет помощь. Хочешь, я по пути к пристани слегка их задержу? Таранящих?

– Нет, спеши на пристань.

– Правильно … Э! Надо бы засвидетельствовать почтение дуре Ингегерд.

– Время…

– Все равно иду через церковь.

– Мы завалили лаз.

– Есть другой.

– Где?

– В подвале … – Хелье оценивающе посмотрел на Гостемила. – Не пролезешь. И княгиня не пролезет, и даже Владимир.

– Ты выше и шире Владимира.

– Да, но ему не хватит гибкости. Анька, возможно, пролезет, а Элисабет нет. Корова.

– Откуда ты знаешь, кто в церкви?

Хелье хмыкнул.

– Такая особенность у меня, знаю все, что мне знать нужно. Этим я отличаюсь от спьенов, которые знают то, что нужно знать их господам. Ладно. Бог в помощь, Гостемил.

– Бог в помощь, Хелье.

Они еще раз обнялись.

– Ежели выживем, – сказал Гостемил, – обязательно сразу тебе в баню нужно, Хелье. Уж не мальчик ты. Запах застарелого пота у взрослых мужчин весьма неприятен.

Хелье поджал губы и направился к дверям Десятинной.

– А бороду не сбривай! – крикнул вдогонку Гостемил. – Борода у тебя жиденькая, но без нее ты становишься похож на древнегреческого мужеложца.

– А у тебя залысины до макушки! – крикнул в ответ Хелье, не оборачиваясь.

– Это признак благородной вирильности, – заверил его Гостемил зычным басом.

Смеясь, Хелье вошел в церковь. И слегка посерьезнел. Перекрестившись на алтарь, он оглядел неф – Ингегерд уже бежала навстречу, и повисла у него на шее.

– Здравствуй, дура тощая, – сказал он ей. – Не прижимайся ко мне грудью невзрачной, сотрешь ведь.

Она поцеловала его в обе щеки.

– Хелье! – отодвинулась и посмотрела в глаза. – Где мой муж?

– Скоро будет, – пообещал ей Хелье. – Он задержался в кроге. Пьяница у тебя муж.

Подошла Анька-перс, тоненькая, угловатая, но крепче и красивее, чем Ингегерд в ее возрасте, потупилась, сказала, —

– Здрасте.

Приблизилась шагом домохозяйки пухлая Элисабет, покраснела, сказала, —

– Здравствуй, Хелье.

– Здравствуйте, пигалицы, – Хелье улыбнулся им. – Я только поприветствовать зашел, и прямо сейчас вынужден вас покинуть. Для тебя, Анька, у меня были пряники, но по дороге на меня напали лапландские медведи, и пришлось им пряники скормить. Завтра еще куплю.