Чтение онлайн

Он протянул руку и погладил мое лицо; его легкое как перышко прикосновение наэлектризовало меня.

– Не опаснее всего остального на этой войне. Ты сможешь чувствовать меня через нашу связь.

Я положила вилку на тарелку, потянулась и коснулась его руки:

– Мне не нравится мысль о разлуке с тобой. – Я сама не понимала правдивость этих слов, пока не произнесла их вслух.

– Но если со мной что-то случится, ты должна уехать из Лондона, ладно? Возвращайся в Америку.

Мое сердце сжалось от его слов.

– Не говори так. Просто постарайся вернуться целым и невредимым. Если ты этого не сделаешь, у меня появится длинный список тех, кого придется запытать до смерти, а я предпочла бы этого не делать.

– Твой подход несколько жесток, не находишь?

Я улыбнулась.

– Возможно, ты необходим мне, чтобы укротить мою жестокую натуру. – Откинулась на кровати, шелковая ночнушка задралась до бедер. Роан тихо зарычал. Его взгляд медленно скользнул вверх по бедрам, пожирая меня, глаза засверкали золотом. – Меня так и тянет проверить, смогу ли я уговорить тебя остаться…

Роан придвинулся ближе. Его движения были нечеловечески гибкими. Мои колени раздвинулись, и Роан втиснулся между ними, обхватив меня за талию. Когда он уткнулся носом мне в шею, я выгнулась навстречу. Ощутив исходящий от него жар во всем теле, провела пальцами по его мускулистой спине.

– Роан? – У меня мелькнула мысль, не сказать ли ему прямо сейчас, что я готова навсегда стать его предназначенной половиной. Но что-то меня остановило. Нельзя, чтобы близость его мощного тела затуманила мой рассудок.

– Да?

Я с трудом перевела дух:

– Будь осторожен, ладно?

Роан выдержал мой взгляд, его глаза вспыхнули янтарным светом. Он прижался своими губами к моим в обжигающем поцелуе. По моему телу пробежал жидкий огонь, когда я обхватила Роана ногами.

Но наш поцелуй закончился, едва успев начаться, и Роан отстранился:

– Мне пора.

Он поднялся с кровати, и я ощутила разлуку с ним как сильную боль в груди. Береги себя. Я не хочу жить в мире, в котором нет тебя.

Я сидела спиной к барной стойке Лероя, потягивала золотистый кларет и не сводила глаз со сцены, на которой в белых лучах прожекторов появилась сирена. Ее лиловые волосы каскадом ниспадали на черное платье. Она двигалась с кошачьей грацией, и весь бар притих; все взгляды устремились на нее. Раньше я уже слышала пение сирены и поймала себя на том, что ее голос и пугает, и манит.

Она начала петь. Ее голос эхом разнесся по темному залу, и мое сердце сжалось. Она пела на древнем языке фейри, и, хотя слова не имели для меня никакого смысла, я каким-то образом все понимала. Музыка пробудила чувство утраты и ностальгии, вызвав сокрушительную волну тоски по дому. На глаза навернулись слезы, когда я вспомнила летние вечера на берегах реки Чарльз 19 , жареных цыплят моей бабушки, ленивые воскресные утра со Скарлетт и стопкой журналов. Тогда я еще не знала, что жизнь сделает крутой поворот и изменится до неузнаваемости…

Взглянув на толпу, было легко заметить, что пение тронуло не одну меня. Больше чем у половины посетителей бара из глаз текли слезы, оставляя кое-где на лицах сверкающие голубые и серебристые дорожки.

Наконец сирена взяла последнюю ноту и улыбнулась зрителям.

– Она просто нечто, а? – произнес дрожащий голос рядом.

Я взглянула на Элвина. Его глаза блестели.

– Определенно… – Я моргнула, пытаясь собраться с мыслями. – Когда ты пришел? Я тебя не заметила.

– Всего несколько минут назад. – Он вытер глаза. – Ты была как завороженная. Не хотел отвлекать.

– Ну да. – Я обвела взглядом фейри, кучковавшихся возле столиков. – Сегодня здесь битком.

– Это ведь последнее шоу сирены…

– И куда она собирается?

Элвин пожал плечами:

– Во Францию… Шотландию… Кто ее знает, черт побери? Но здесь она не останется, это точно. Многие фейри сматываются куда подальше.

Не могу сказать, что я удивилась, учитывая, что настроение фейри колебалось между мрачным и безнадежным. Прошло два дня, а я ничего не слышала от Роана – и не чувствовала его. Только доходили слухи, будто крепость Сингето держится из последних сил. Чувство обреченности овладело всеми.

Глаза Элвина на мгновение стали оранжевыми:

– И зачем ты здесь, Касс? Вряд ли ради шоу.

– Нет. – Я взяла со стойки бокал кларета. – Я пришла за помощью. За советом.

– А-а-а… Слышал, ты заключаешь союзы, пытаешься создать Республику. Ну ты и вляпалась, малютка пикси!

– Знаешь, это сложнее, чем ты себе представляешь. – Я-то думала, что без Роана все будет идти своим чередом и без моего участия. До его возвращения всего несколько дней, и все будут прекрасно ладить друг с другом в его отсутствие. На самом деле вышло совсем не так. – Вчера между фейри из Двора Ярости и фейри из Двора Скорби вспыхнула драка, – продолжала я. – Не знаю всех подробностей, но один из них оскорбил другого. Кажется, назвал его дриушиуд ки.

Элвин поморщился:

– Грубо.

– Ага. В итоге – трое тяжело раненных фейри и несколько разъяренных банши, жаждущих кровной мести. А еще я слышала, что подручные Гренделя бродят повсюду, избивают всех и требуют уплаты налогов. Якобы на военные нужды.

Элвин облокотился на стойку бара:

– Он не похож на надежного парня.

– Наверняка он забирает эти деньги себе – когда не занят сексуальными домогательствами женщин из Дома Эрнмаса.

Элвин медленно кивнул:

– Неудивительно. Он от них тащится.

– А я ничего не могу с этим поделать, потому что он глава Двора Уила Брока. И еще есть куча мелких группировок, о которых я не знала.

– Мы, Неблагие, обожаем мелкие группировки.

Я стукнула кулаком по стойке:

– О чем вообще думал Роан, оставляя меня одну следить за всем этим? Я не понимаю, что делать. Не знаю обычаев фейри. Даже не знаю, что такое дриушиуд ки.

Элвин схватил меня за руку и прошептал:

– Я не стал бы разбрасываться такими словами, если не хочешь, чтобы тебя пришили. Это значит «больная сука».

Я осушила половину бокала:

– Ему нужно было оставить Элрин за главную.

– Не, она бы все запорола, – усмехнулся Элвин. – И никто ее не боится. Это ты – Повелительница Ужаса. Трындец какая жуткая.

– Да, все так говорят.

– Ну и веди себя соответственно.

Этот кларет так быстро заканчивается…

– Я не знаю, как ведет себя Повелительница Ужаса.