Чтение онлайн

Я взглянула на него как можно безразличнее, утешаясь тем, что мы убьем Гренделя, как только все закончится.

– Хозяин решил, что эта комната, в которой Таранис когда-то предавался похоти, – лучшее место для жатвы ужаса. Думаю, похожая комната служила спальней Повелительницы…

Нериус взмахнул рукой, схватил телохранителя за горло и прижал к стене. Когда глаза фейри выпучились, Нериус стиснул его шею. Слюна брызгала из клыкастой пасти, пока он, дрожа от ярости, сдавленно хрипел неразборчивые ругательства.

– Нериус! – вскрикнули мы с Элрин в один голос.

Нериус не обращал на нас внимания, его глаза горели безумным огнем. Затем черная пустота Друстена двинулась вперед, и нас окутал звук хлопающих крыльев. Темнота сгустилась вокруг Нериуса и телохранителя, и они исчезли из виду, как и залитая кровью спальня. Тьма сгустилась, пульсирующая и живая, а потом отступила. Дверь в хозяйскую спальню была закрыта. Ошеломленный Нериус сидел на полу, телохранитель лежал навзничь и кашлял.

Голос Друстена эхом отозвался в наших головах. Довольно экскурсий. Отведи нас к своему хозяину.

Телохранитель откашлялся и неуверенно поднялся на ноги. Его насмешливая улыбка вернулась и даже стала еще шире.

– Разумеется, – произнес он. – Сюда.

Мы ждали в гостиной – к счастью, без кровавых пятен. Элрин сидела на стуле, скрестив руки на груди и сердито уставившись в пол. У Нериуса был такой вид, словно он собрался крушить мебель. В углу клубилось что-то темное – это был Друстен.

Грендель заставил нас подождать еще десять минут, прежде чем соизволил явиться. Всё это время его подручные, сидевшие в комнате, молча разглядывали нас. Я тоже рассматривала их, откинувшись на спинку кресла и скрестив ноги под журнальным столиком.

Наконец с широкой улыбкой вошел Грендель. Я не сдвинулась с места, встретившись с ним взглядом.

– А, пикси ужаса, – прохрипел он. – И ее сброд… Приди ты одна, я легко разместил бы тебя в твоей комнате.

Придав лицу спокойное выражение, я вытащила из ножен кинжал, не сводя с Гренделя пристального взгляда. Я вертела кинжал в пальцах, уже представляя, как мы с Роаном убьем его.

– Ты перешел черту, Грендель. Я пришла это исправить.

Он склонил голову набок:

– Неужели?

– Два часа назад ты отправил своих людей в Хоквудский лес сразиться со Старшими Фейри.

– Шпионишь за союзниками, пикси? – Он удобно развалился в кресле, почесывая огромный живот. – А как же доверие?

– Отзови своих людей из Хоквудского леса, Грендель.

– Или что?

Я покрутила кинжал:

– Или навлечешь на себя мой гнев и гнев Республики Неблагих.

Он на секунду замолчал, не отводя глаз, и выпрямился:

– А ты… ты теперь главный представитель Республики? Вы посовещались без меня и решили, что делать с нашими врагами? Ты понимаешь, что Старшие Фейри разрешили Благим свободно пройти по их землям, чтобы уничтожить нас? – Он резко повысил голос.

Я встала и медленно подошла к нему с кинжалом в руке:

– У нас всё под контролем.

Он уставился на меня, всплеснув руками:

– Правда? А мне никто ничего не говорил. Никто не сказал: «Грендель, древнейший Государь, Республика сейчас ведет переговоры со Старшими Фейри, у нас перемирие…» На самом деле я не думаю, что лидеры Республики хоть раз встречались с тех пор, как мы объединились.

– Начало войны со Старшими Фейри погубит всех нас.

Его глазки-бусинки заблестели:

– Если б только Огмиос послушался моего совета, Старших Фейри уничтожили бы столетия назад. Хоквудский лес будет нашим. Это ценный стратегический актив, который поможет в войне против Благих.

– Мы соберем всех остальных членов Республики, чтобы обсудить стратегию, а пока ты отзовешь своих людей.

Он вызывающе посмотрел на меня:

– Думаю, ты права. Нужно созвать полное собрание Республики с участием всех пяти глав домов. Если Республика решит, что я должен отозвать своих людей, так и сделаю.

Роан сейчас находился в Хоквудском лесу, и Грендель это знал. Если погибнет хоть один Старший Фейри, Роан заплатит жизнью.

Тьма Друстена окутала комнату, и его голос прогремел: «Убери своих пиявок, или я погружу этот дом во тьму и оставлю тебя слепым навечно».

В воздухе раздался звон мечей, вынимаемых из ножен.

– Контролируй своих вояк, пикси! – рявкнул Грендель. – Я в своем праве. Вы пришли в мой дом, напали на моего телохранителя и угрожаете мне за то, что я защищаю Неблагих. Только из вежливости я оставлю эти оскорбления безнаказанными.

Я услышала, как телохранители слаженно, как один, окружили нас.

Тьма Друстена пульсировала, вокруг хлопали крылья.

– Остановитесь, – процедила я сквозь зубы. – Мы уходим.

Грендель не собирался отступать, но я найду другой способ разобраться с ним.

В номере отеля я смотрела на город через окно во всю стену. Я провела полчаса в душе, протирая запотевшее зеркало и отчаянно пытаясь найти отражение в Триновантуме. Но где бы ни находился Роан, он для меня недосягаем. Я была почти уверена, что по крайней мере чувствую его через нашу связь – его разочарование и надежду. А может, меня переполняли собственные эмоции. Я начинала понимать, что, имея предназначенную половину, трудно понять, где заканчиваюсь я и начинается он.

Облака за окном скрывали луну, но внизу мерцали огни Лондона. Со вздохом я отошла от зеркала и надела ночнушку – хлопок прилип к влажной коже. Если б ко мне вернулась сила ужаса и я не дала бы обещание Гренделю, сейчас он трясся бы на полу, рыдая в истерике, а я запинала бы его до смерти. Нет, лучше не зацикливаться на этих фантазиях.

Тем не менее нужно придумать какой-то план. Нельзя позволять Гренделю подвергать Роана риску, нельзя позволять ему продолжать убивать. Этот скользкий ублюдок должен сдохнуть.

Я натянула шелковые пижамные штаны, поеживаясь от прохладного воздуха. Здесь, в номере, я не могла открыть окна, поэтому включила кондиционер и представила, что они открыты. Это немного успокаивало, но мне все равно нужен Роан. Чтобы он был рядом, согревал меня, отгонял дурные сны…

Я уже направилась к кровати, когда в номер постучали. На секунду сердце замерло: я представила мощную фигуру Роана по ту сторону двери. Улыбка озарила мое лицо.

– Кто там? – с надеждой спросила я, готовая броситься в объятия Роана, прижать его к себе и никогда больше не отпускать.