Чтение онлайн

— Да ладно, одно дело делаем.

— Это точно — одно.

Безопасник замолчал и некоторое время рассматривал стену с потрескавшейся штукатуркой.

— Не выпадай из реальности, Миша. Это тебе не «Матрица». Кто хоть он оказался?

— Не знаю, Леш. Я наверх, — сообщил, ответ пришел подозрительно быстро. Так что жди теперь людей из самой столицы.

— О как!

Они молча переглянулись. Происходящее вокруг все больше начинало им не нравится. Своей жутковатой таинственностью, выпадением надежных в прошлом каналов получения информации и мутным туманом грядущего. По спинам у обоих офицеров пробежал холодный озноб.

— Глаз у тебя, Леша, алмаз!

— Да тут без телескопа понятно, что дело неладное. Появился недавно, пропуск поддельный, но настоящий, просто на чужое имя выписан. Вел себя странно, да и прошлое…

— Специалист по микробиологии, — задумчиво протянул Вихрян, вызвав любопытный взгляд майора. Он уже давно замечал, что несколько рюмок коньяка вызывают у его старого друга прилив умственных способностей. — У тебя как дела в отделе?

— Волну уголовщины в целом придавили. Кордоны «росгадов» в этом деле здорово помогли. Они же этого «брата» за версту чуют, да и полномочия им дали как ЧеКа сто лет назад.

— Ага, — улыбнулся гэбист, — плюс твои многолетние наработки на земле способствовали.

— Куда без них! И знаешь, на области также не дураки сидят. Мне на усиление своих, то есть местных сотрудников прислали. Представляю, какие сейчас проблемы у пермских парней. Им-то с других областей народу придали, ни опыта, ни знаний местного колорита.

— Так и урки со всей страны повалили. Вот и будут друг друга выискивать. По знакомству.

— Ну с такой постановкой вопроса согласен. Давай, еще по одной, я пока колбаски порежу.

Вихрян задумчиво теребил мундштук:

— Тут, как оно? — он красноречиво провел взглядом по стенам.

— Чисто. Ребята из техотдела каждое утро смотрят, — не то чтобы Пронин сильно боялся подслушки, но работать с оглядкой не хотелось бы. — Так что, ребятки-смежники, уж простите.

— Такое дело, Леша, но это между нами. Думаю, что они нашу часть края напрочь от всей страны отсекают. Готовят к автономному существованию.

— Это как это? — на обычно бесстрастной физиономии Пронина проступило крайнее удивление.

— Только я тебе ничего не говорил, — Вихрян смотрел сейчас на старого кореша предельно серьезно и трезво. — К нам группа прибыла особая, спецы — подрывники. Держатся они отдельно, ни с кем не контактируют. Но просочилась инфа, что спецы готовят подрыв мостов. Тогда мы моментально в изоляции окажемся.

— Ты серьезно?

— Совершенно.

Пронин выдохнул и разогнулся в кресле, оперевшись на подлокотники.

— Что ж такое в стране происходит?

— А ты сейчас мозгами раскинь, в свете полученного материала. Микробиолог, из не самого последнего в стране института, депрессия, возникшая на фоне паники.

— Зараза, что ли, какая? Вояки опять не уследили?

— Возможно. Но тогда бы скорей всего в цивильной стране рвануло. Но очаг заразы явно не у нас и не за океаном. Думаю, что далеко на юге. Помнишь, была короткая шумиха про Тай и Камбоджу. Типа они снова в войну поиграли. Джунгли пожгли и чем-то недовольные разошлись по хуторам.

— А чего наши тогда сопли жуют?

— Чего жуют? — полковник ДГБ махнул стакан коньяка не морщась. — А что им делать? Тревогу, положение особое объявлять? Так представляешь, какой писец тут же начнется! Ковид гребаный вспомни! Ничего не спасли и не оберегли. Всем насрать было на бедолаг медиков. Вся система: МВД, армия, да и мы полетим к чертям собачьим. Люди будут в первую очередь о своих семьях думать. Вся шушера и бандитьё тут же вверх всплывет, народ звереть прямо на глазах начнет. И понесется вся страна в самый настоящий ад.

Пронин молча посмотрел на остатки коньяка и тяжело вздохнул. На его лице заиграли желваки.

— Так все равно, Миша, все это будет.

— Будет то оно, будет, но уже с новой системой, переформатированной.

— Думаешь, уже выстраивают?

— Скорей всего. Хотя впечатление у меня складывается, что там сами толком не знают, что делать. Вот и сегодня объявили не пойми чего. Но с другой стороны, оно и понятно, границы надо под замок взять, заодно замаскировать перегруппировку войск и ведущуюся еще с весны мобилизацию.

— Лихое время, однако, нас ожидает.

— Не бзди, майор, прорвемся! Девяностые наши предшественники пережили, и сейчас как-нибудь выживем, закалка есть.

— Правильно! Давай еще по одной, за закалку.

Пронин застыл со стаканом:

— Елки зеленые! Да это ж не одни мы умные такие. Скоро многие смекнут, и что тогда начнется?

Его глаза, внезапно плеснувшие наружу ужасом понимания, уперлись во враз протрезвевший взгляд старого друга.

— А что начнется? То и начнется, брат.

Они замолчали, озвучивать всплывшие наверх мысли как-то не хотелось. Нахлебаются они еще этого ужаса по самое не могу. В тишине особенно громко прозвучали трели старого телефона, пережившего двух хозяев кабинета. Вихрян поднял глаза на собеседника, показав на аппарат.

— Кого это в такой час? — майор осторожно поднял пластиковую трубку и произнес. — Пронин. Да, Петр Николаевич, да, понял. Будет сделано. Так точно, товарищи полковник.

Он нарочито аккуратно положил трубку обратно и придвинул к себе остатки салата. Вихрян подождал немного и разлил еще по одной, вопросительно уставившись на приятеля.

— Боюсь, уже не поможет, — Пронин устало усмехнулся. — Новости такие, что протрезвеешь на раз.

— Секрет?

— Ага, полишинеля. Завтра всему отделу выдают полное вооружение: композитная броня четвертого класса, автоматы армейские, тройной боекомплект. И еще на закуску: нам на усиление придают взвод Росгадов с области. Банды, значит, ловить будут.

— И тут же расстреливать, — попытался грубо пошутить ДГБшник, но его собеседник юмора в этот раз не понял.

— Думаешь, даже до такого дойдет?

Вихрян закашлялся, брызгая в стороны каплями дорогого коньяка.

— Тьфу ты! Я же пошутил!

Старый прожжённый опер упер тяжелый взгляд в своего товарища и произнес с металлом в голосе, как кирпичи уронил:

— А я нет!

Они замолчали, два тертых жизнью мужика, уже сделавших какую-то значимую карьеру и по праву считавших, что эта часть жизни прожита ими не зря. Еще пышущие энергией, они вовсе не собирались отказываться от будущей тяжелейшей ноши, которая в скором времени должна была свалиться на их крепкие плечи. Но больше всего боялись за свои души. Офицеры отлично представляли, сколько грехов и какое придется взвалить на себя тяжкое бремя. Это-то и страшило намного больше. Справятся ли? Смогут ли переступить через себя и собственные принципы?