Чтение онлайн

— Да наш зубек готовил намного лучше, — Степан с недовольной миной на лице отодвинул миску с недоеденной кашей.

— Это тебе, Степка, не ресторан, — ухмыльнулся отделенный.

Он и Соловьев встретились глазами и хмыкнули. Славящийся своими расистскими взглядами Степан неожиданно для всех скорешился на учебке с их поваром, который был родом с Узбекистана. На подколки товарищей он на полном серьезе отвечал: «Не верю в дружбу народов, но верю в дружбу между людьми».

Многие в итоге признавали, что этот сильный белобрысый парень по существу прав. Люди, становившиеся безвольной толпой, действовали чаще всего иррационально, повинуясь стадным инстинктам, древним предрассудкам и еще вдобавок одурманенные шовинистским угаром. А ведь поодиночке большая их часть оказывалась вполне себе адекватными людьми. Как так могло происходить в обществах двадцать первого века, было многим непонятно. Поэтому большинство оставалось приверженцами простейшей родовой системы — «Свой-чужой».

На западе догорал поздний закат. Клубы пыли скрыли от бойцов горизонт, поэтому было сложно разобрать, откуда ее нанесло. То ли из высохшей под жарким солнцем степи, то ли от бесконечной вереницы машин, идущих по трассе. Ольховский от кого-то уже узнал, что с ближайшей железнодорожной станции весь день перегоняют бригадную технику, прибывшую сегодня утром. Наконец, и резервисты узнали, что попали в расположение второго механизированного батальона в составе 21-ой отдельной гвардейской моторизованной Омско-Новобугской Краснознамённой бригады. Вновь прибывшие кадры позволили укомплектовать её по штату военного времени. Об этом знали только в штабе бригады. Но и они не догадывались, зачем и почему одну из лучших бригад русской мотопехоты кинули именно сюда.

— Гляди, Семен Данилович, — старый путеец подслеповато всматривался в мокрое от капель стекло. — Сначала технику гнали, теперь людей.

— Тебе то что, Кузьмич? — начальник участка оторвался от экрана.

— Да как будто эвакуация идет.

— С чего это?

— Ты парень еще молодой, а мне бабка рассказывала, как в ту, великую отечественную они уходили от оккупации. Вагонов тьма, на станциях кавардак, даже кипятку и того достать было невозможно. А еще и немец сверху…

— Какой немец? — Данилыч поднял голову и недоуменно уставился на старика.

— Какой? Такой! Немец сверху бомбил!

— Когда бомбил? В Узбекистане? Там разве их части воевали?

— Тьфу ты! Я ж про Великую Отечественную!

— Да дед, это же, когда было! Сейчас, слава богу, мир у нас.

— Ага, мир! Ты смотри, сколько составов с людьми идет! А там все больше женщины да детки. И не на юг отдыхать едут, их на Севера зачем-то везут.

— Ох, не пудри мне голову, Кузьмич! И так начальство каждый день стружку снимает, совсем с ума все посходили. Как работников новых, так нет у них. Но планов нарезают…

Данилыч в сердцах чертыхнулся и также уставился в заплывшее от воды окно. Мимо походил очередной «пассажир», составленный из старых, давно снятых с железной дороги вагонов. Из окошек медленно идущего состава на него уныло взирали женские и детские лица. Неожиданно плечи начальника участка передернулись, и где-то в глубине груди заныло.

«Плохо дело, надо бы доктору показаться».

Где-то в коридоре загрохотал мощный перфоратор, в здании все лето шел перманентный ремонт. Поэтому вездесущая пыль стала бичом системных администраторов и ремонтников. Для серверной даже пришлось создавать отдельный шлюз. Людям, без конца снующим из кабинета в кабинет, приходилось мириться с этим обстоятельством. Здание было довольно старое, еще советской постройки, и требовало основательного ремонта. Потому что позже будет совсем не до него.

Пока же временного помещения для администрации особого Норильского края не имелось. Зданий для многочисленных учреждений и так остро не хватало. Так что оставалось терпеть и работать. Основные силы строителей были брошены на самые важные объекты: энергетика, инфраструктура и жилье.

Одному из сложнейших для проживания городов мира предстояло принять сверх обычного почти миллион человек населения! Это, учитывая, что в районе полиса и его спутников сейчас проживало меньше двухсот тысяч. Правда, новеньких предлагали селить не только в самом городе. Любой поселок или отдельный производственный участок, имеющий хоть какую-то инфраструктуру, тут же становился строительной площадкой.

А ближе к Енисею начиналось грандиозное строительство поистине футуристического города под куполом, мечты фантастов советского времени. Благо большую часть из материалов можно было производить на местных предприятиях. 96 % никеля, 95 % кобальта, 55 % меди Республики производится именно Норильским комбинатом.

По Енисею из верховья речным транспортом доставлялись огромные стальные и алюминиевые конструкции для города будущего, бетонные для новых пирсов порта. Красноярские заводы еще с начала лета приступили к выполнению срочного госзаказа. Оттуда по широкой сибирской реке шли к Заполярью огромные караваны судов и плотов, плыли перегруженные баржи, пассажирские лайнеры, буксиры, катера, моторки. Неожиданно эта далекая от центра водная магистраль стала одной из самых важных транспортных артерий страны.

По ее берегам срочно возводились новые логистические пункты, места дислокации Росгвардии и Вооруженных сил. Выше Лесосибирска река оказалась полностью перекрыта для посторонних. В этом небольшом лесоперерабатывающем городке население уже увеличилось в три раза. Планировалось же еще больше. Рядом, на берег реки уже возник буквально ниоткуда целый военный городок, сюда была передислоцирован моторизованный батальон Череповецкой бригады, также подразделения Росгвардии и множество объединенных полицейских отрядов.

Мир вокруг старинной сибирской реки стремительно менялся. Неожиданно востребованной оказалась профессия лесоруба, плотника и строителя. Работяги, статус которых до недавнего времени был внизу общества, внезапно стали настоящими спасителями своих семей. И попасть со стороны по блату в бригады было невозможно. Критерий отбора был один — умение.

Основного строительного материала — леса, тут еще хватало. И еще с весны местные и вновь созданные леспромхозы валили, везли, обрабатывали. Споро возводились тысячи, десятки тысяч деревянных домов. Типовые проекты требовали типовых окон, дверей. Так что в комплексы были перевезены их производства. Тысячи станков, целые линии выгружались из барж, зачастую начиная работать под легкими навесами. Все торопились успеть до суровой сибирской зимы. Чистовую отделку проводили сами новоселы. В основном персонал возводимых производств и силовики. Они должны были снабжать деревом Заполярье.

Схожая обстановка всеобщего бедлама, качающегося между хаосом и неким порядком, наблюдалась сейчас во всех больших и маленьких поселках, расположенных вдоль Северного Морского пути. Столько судов, военных кораблей, привезенных ими грузов и людей, еще не наблюдалось здесь никогда. Местный люд, привыкший к более размеренной жизни, с некоторой тоской взирал, как его помаленьку оттирали на обочину жизни.

Приморские поселки и порты буквально за месяц вырастали в несколько раз, строились новые пристани, ангары и взлетные полосы. Кругом слышалась речь, частично отличающаяся от местного говора, ходили новые, незнакомые и необычайно энергичные люди. Самые шустрые из местных кинулись в водоворот событий и быстро пошли в рост. Приезжим специалистам срочно нужны были люди, которые хорошо знают здешние края. Ну и, соответственно, у вновь прибывших существовало Большое начальство, которому где-то надо было отдыхать.