Чтение онлайн

Барбара прикусила губу и выбрала Анну Парр. Орелия назвала Селину, я — Аделаиду, а Ариса остановилась на Исольде Ферран.

Стоя там, среди лидеров, выбирающих себе девушек в команду, я внезапно осознала, насколько тяжело сейчас тем, кого ещё не выбрали. В каком-то смысле — даже унизительно.

Каждое имя, звучащее не в их пользу, будто подчёркивало, что их считают слабыми, недостойными… или, наоборот, слишком агрессивными, чтобы им можно было доверять.

Кора прожигала меня таким взглядом, будто я лично виновата в её положении. С каждым новым выбором её отчаяние и злость только росли. Хелина отправилась к Тамилле, Элоиза — к Барбаре…

К тому моменту, как подошла моя очередь выбирать второй раз, Кора всё ещё была среди тех, кого не выбрали.

Их оставалось трое — она, Илва Ронкорт и Жизель Мукс.

Вот это выбор!

— Жизель, — я улыбнулась так, будто с самого начала планировала выбрать её, надеясь, что это придаст девушке хоть немного сил, хотя прекрасно знала, что рассчитывать на неё нельзя. Илве я не доверяла — она уже пыталась нас обмануть на прошлом испытании.

В итоге Кора, как «главный приз», осталась последней и буквально досталась принцессе Заралии. В этот момент она кипела от гнева, не смогла сдержать эмоции, не справилась с выражением лица, и только тогда я впервые осознала, насколько сильно её репутация пострадала. Не только девушки из моей команды, но и все остальные, кто так или иначе наблюдали за происходящим, теперь считали её худшим выбором для своей команды. Даже хуже тех, кто полностью проиграл.

Среди наблюдающих воцарилась гробовая тишина. Никто не решался прокомментировать случившееся — не в присутствии графини Монтрас, которая нередко общалась и с вдовствующей королевой Хонорой, и с графиней Геленой де Рокфельт, и с принцессой Эдель Николеттой.

— Вполне возможно, что многие команды будут играть против нас и вставлять палки в колёса. Ты готова? — Аделаида азартно улыбнулась, с заметным облегчением. Она явно боялась быть выбранной в неподходящую команду и теперь верила, что вдвоём мы справимся, даже несмотря на Жизель.

— Ваша задача — повлиять на жизнь жителей Старого Хадара в рамках выбранной вами темы и добиться ощутимых изменений. Руководствуйтесь здравым смыслом, действуйте с рассудительностью. Магия запрещена. Первые три команды пройдут в следующий этап в полном составе.

Показалось, что невесты были откровенно растеряны предстоящим заданием, даже не зная, с чего начать. Маленькие группы тут же зашушукались, разбиваясь на тройки, но я проигнорировала и Жизель, и Аделаиду.

Потому что заметила в коридоре Гелену де Рокфельт — её золотистую гриву с идеальными локонами было трудно перепутать.

— Я вернусь через две минуты, — пообещала я, устремившись за женщиной, и обнаружила её уже подходящей к большой террасе, с которой открывался вид на раскинувшийся парк, на самом краю которого находилось здание, где проживали участницы.

Женщина шла всё с той же скоростью, нарочито не оборачиваясь и не замечая меня, хотя топот моих ног вряд ли можно было не услышать, и я не старалась быть тихой.

Она хотела моего отчаяния. Хотела, чтобы я бегала за ней, как собачка, умоляя о пощаде у могущественной графини.

— Ваше Сиятельство, — обратилась я к ней, но она вновь сделала вид, что не услышала меня, заставив повторить. — Ваше Сиятельство.

— Что? Ах да, чего вам? — она наконец грациозно обернулась, делая вид, что очень занята, и выглядела так, будто от доброты души одаривала меня крохами своего драгоценного времени.

Ни следа ненависти. Ни следа неспокойствия.

Стоя рядом с ней, я только теперь поняла, насколько она красивее королевы Люциллы.

— Ваше Сиятельство, я хотела узнать… зачем вам это? — спросила я, отчаянно пряча руки в складках широкой юбки, в кармане, который пришила вчера вместо того, чтобы гулять с кронпринцем.

Сердце билось где-то в горле, и рядом никого не было, так что графиня могла говорить спокойно. Почти все ещё находились на объявлении условий нового испытания.

— О чём вы?

— Что я сделала вам? Почему вы ещё семь лет назад решили от меня избавиться, почему пригласили опытного ритуалиста, желая уничтожить мою репутацию?

Глаза женщины сузились, когда она поняла, что я знаю чуть больше, чем следовало. Графиня резкими шагами приблизилась ко мне, вглядываясь в моё потерянное, полное боли лицо, а затем схватила за воротник.

— Это ты легла под Леонарда, как самая дешевая шлюха. Никто тебя не заставлял.

Не заставлял, да. Просто просил, умолял — Леонард, говоря, что если я не сделаю этого, он найдёт кого-то другого.

— Но ведь я не единственная, кто спал со своим женихом, — я позволила голосу дрогнуть, наблюдая за реакцией графини.

Не то… не подходит.

— О чём ты? — графиня внезапно резко побледнела.

Увидев, как побледнела Гелена де Рокфельт, я попыталась отступить на шаг, но женщина всё ещё держала меня за воротник. Её красивые узкие глаза метались из стороны в сторону, почти незаметные морщинки между бровей углубились. Она искала что-то в моём лице, искала отчаянно и…

Не находила.

— Ты пришла сказать мне, что есть и другие… гулящие девки, что раздвигают ноги перед мужчинами, пусть и своими женихами, до брака? Если подобное и существует, к моему роду оно не имело, не имеет и никогда не будет иметь отношения, — она почти выплюнула эти слова, и я вновь едва сдержала недовольную гримасу.

Не то...

— Вы и сами знаете, о ком я говорю, — я лукавила, конечно, но почти не сомневалась, что Гелена де Рокфельт и я имели как минимум нескольких знакомых, позволивших себе больше, чем ожидалось остальными.

Хотя, если судить по её реакции, она и сама могла быть далеко не такой благочестивой, какой желала казаться всему дворцу.

— Но почему-то другим это разрешается. А вы решили сделать всё, чтобы уничтожить меня.

Сейчас или никогда!

— Я любила Леонарда, на самом деле любила, и не знаю, почему вы единолично решили разрушить наши отношения. Вам не подходил наш род? У вашего мужа был конфликт с моим отцом? А может, вы, как молодая и красивая ещё женщина, ревновали меня к собственному сыну, желая оставаться главной женщиной в его жизни?

Мой голос дрогнул от обиды и боли, и Гелена де Рокфельт окончательно вышла из себя. Последнее моё утверждение просто взбесило её.

— Как смеешь ты задавать мне такие вопросы? Да, я уничтожила твою репутацию — и, признаться, это оказалось до смешного лёгким делом. Никто даже не попытался отстоять тебя при дворе. Ни отец, ни брат — никто. — Каждое слово как удар. — У твоего отца были иные приоритеты, место при дворе, благосклонность моего супруга… Всё это оказалось куда ценнее, чем сомнительная честь собственной дочери.