Чтение онлайн

— Ну здравствуй, Азамат, — высокий, сухощавый мужчина с ярко выраженной военной выправкой стоял посреди кабинета и едва заметно улыбаясь смотрел на хозяина, явно растеряно смотревшего на него. — Вижу, не ожидал меня увидеть. Не ожидал…

– Не ожидал…командир, — Азамат справившись с эмоциями вышел из-за стола и встал перед гостем. — Ну здравсвцй… 'Ноль три'

Разжав объятья, от которых хрустнули кости у обоих не слабых, несмотря на возраст, мужчин, они сели в кресла у камина. Дождавшись, пока бесстрастный Равиль расставит на столе тарелочки с нарезанным лимоном, тонко распластанной подкопчённой сёмгой и осетриной и выйдет из кабинета, Азамат налил в рюмки коньяк и поднялся из кресла. Посмотрев в глаза вставшему напротив 'ноль третьему' он одними губами прошептал — 'пацанам', наклонил рюмку, уронив несколько капель коньяка на стол и одним глотком, как водку, влил напиток в себя. Гость, зеркально повторив все действия Шибаева, вслед за хозяином уселся на место. Задумчиво глядя, как Азамат вновь наполняет рюмки, тихо спросил.

– Сколько не виделись? Лет двадцать? Больше?

– Двадцать один год и восемь месяцев, командир, — Шибаев хмуро взглянул на гостя. — Извини, командир. Но не верю, что ты приехал просто повидаться…

– Ты прав, Азамат…Не просто, — звякнув рюмкой о рюмку Шибаева гость выпил конбяк и серебрянной вилочкой подцепил кусочек сёмги. Вытерев губыт салфеткой, он грустно усмехнулся. — Жаль. Что наши дороги разошлись тогда. И зачем тебе только понадобился этот перевод в Москву!

– Ты же знаешь…Любил… — Азамат грустно улыбнулся, вспоминая красавицу0москвичку Алису, которая ушла от него сразу после увольнения из армии. — Да и ты не против был. Сам же представление писал. А теперь вот…

– М-да. Теперь… — гость неожиданно поднялся из кресла и прошёлся по кабинету. Резко остановившись, он вернулся назад, молча налил себе ещё порцию коньяка, выпил, закурил и не глядя на озадаченного хозяина грубо выругался. Сделав несколько глубоких затяжек, он уже спокойно поднял взгляд на Шибаева.

– Азамат. Я готовился к нашей встрече. Продумывал предстоящий разговор, но…решил говорить прямо. То, что ты стал бандитом — Бог тебе судья. Не знаю, кем бы я стал в твоей ситуации. Но Родину-то нахрена продавать?! Что угодно мог от тебя ожидать, но это…!

– Что-о-о-о?! — от шипящего рыка вскочившего из кресло Шибаева, гость аж откинулся на спинку кресла, а дверь кабинета распахнулась и в него буквально влетел Равиль с каким-то ПП в руках. Правда и вылетел он так же быстро, наткнувшись на разъярённый взгляд босса.

– Это ты МНЕ говоришь?! Это Я Родину продаю?! — резко успокоившись он буквально упал назад в кресло. — Это твои московские начальники Родиной торгуют. Оптом и в розницу. Детишки их, на тёплые кресла пристроенные. Генералы многозвёздные да чинуши всех мастей с поддержкой коммерсантов. Вот кто Родину уже почти продал! А Шибаевы никогда Родиной не торговали!

– Предки твои — да! А ты продал, Азамат! — гость твёрдо встретил бешеный взгляд хозяина. — И с тобой я сейчас разговариваю только по одной причине…Понять хочу…Почему? Почему, капитан?

К своему удивлению, 'Ноль третий' увидел, как из глаз Шибаева уходит ярость, сменяясь удивлением, недоумением и самой настоящей обидой.

– Ты…Командир…Ты что сейчас мне говоришь? — голос Азамата стал какой-то надтреснутый, а сам он словно сдулся в своём кресле. — Кто-кто, а ты…Как ТЫ мог подумать, что Азамат Шибаев способен предателем стать?! КАК?!!

– Как? Смотри, — гость достал из внутреннего кармана и бросил на стол перед Азаматом небольшой пакет. — Смотри сам.

Через несколько минут, Шибаев поднял растерянный взгляд на своего бывшего командира.

– Это точно? — тихо, в глубине души надеясь на ошибку, но разумом понимая, что ошибки нет

– Точно, капитан. Точнее не бывает. Вот тот, здоровый, это Вильям Морган. Полковник армии США. Спецвойска. Специалист по разным грязным делам. Засветился в куче стран, в том числе и у нас, в Чечне. 'Паршивая овца' клана Морганов. Но это официально, а неофициально…мало данных. Вот этот, солидный, Арчибальд Морган. Один из самых хитрозадых представителей Морганов. Вхож в любой кабинет в США, включая овальный кабинет Белого дома. Да и в Европе, пожалуй, нет таких чиновных кабинетов, которые бы он не мог открыть ногой. Имеет глубокие связи с кланом Рокфеллеров, но и с Ротшильдами поддерживает отношения. Богат, умён, опасен. Традиционно враждебен России. С ними обоими встречался твой 'крестник', который теперь Ларссон, перед недавней поездкой в Россию. И именно к нему он ломанулся прямо из аэропорта, прилетев в Нью-Йорк. Ну, капитан? Что он узнал у тебя такого, что полетел к хозяину не чуя ног? Или ты считаешь, что Морган просто его приятель? Так что, Азамат?

– Канаем мы с корешем к фарцовке Манечке, дыбаем — на заборе петух, с понтом фраер, на куконе пятаки развесил…

– Ты сам-то понял, что сейчас сказал? — неожиданно раздавшийся сзади голос Мартынова чуть не заставил меня упасть со стула. М-да. Увлёкся бумагами. Ни черта не замечаю вокруг.

– Неа. Подозреваю, но очень смутно. В детстве когда-то услышал, сейчас и не вспомню при каких обстоятельствах, иногда бормочу себе под нос, когда чем-то занимаюсь. А что?

Пока командир проходил в кабинет и усаживался за соседний стол, я достал из шкафчика банку с американским печеньем из пайка, поставил её на стол и включил плитку, со стоящим на ней небольшим чайником.

– Да ничего, в общем-то. Кроме того, что офицеру, тем более государственной безопасности, 'ботать по фене' не к лицу. Тем более, что при этом ты закон нарушаешь, — Александр Николаевич ехидно усмехнулся, положив фуражку на стол. — Так что, товарищ майор, замечание вам, на первый раз. И я серьёзно!

– Есть замечание, товарищ генерал-полковник, — выдернув вилку плиты из розетки, я разлил чай в жестяные кружки. — Только не верится, что от указа толк особый будет.

– Будет, Андрей. Обязательно будет! — Мартынов хрустнул печенюшкой и запил чаем. — Было бы желание у государства, а оно есть.

Указ Верховного Совета СССР от 14 апреля 1945 года, объявлял войну проявлениям, так называемой 'блатной романтики'. Теперь за употребление словечек, песен на уголовную тематику и тому подобных вещей, можно было нехило схлопотать. Членам партии и комсомольцам — вплоть до исключения, с соответствующими последствиями в работе и учёбе. Остальным — нехилые штрафы, вплоть до 'поражения в правах'. Особенно взялись за школы и детские дома. Честно говоря, я как-то упустил из вида этот момент и очень удивился вчера, когда командир объявил о предстоящей поездке в детский дом. Посмотрев на мою озадаченную физиономию, Мартынов меня морально размазал по полу кабинета, под ехидные усмешки всей группы. Особенно сильно улыбался Кузнецов, правда зря. Закончив со мной, генерал переключился на него, и уже Николаю пришлось краснеть и бледнеть, получая разнос и время от времени бросая на меня многообещающие взгляды. Конечно, Мартынов прав, и я просто обязан быть в курсе принимаемых решений, в том числе и напрямую относящихся к 'конторе'. Но со всеми последними событиями, мне было как-то не до этого. Вот и получил по полной. А Николай за меня и за то, что как непосредственный руководитель не проконтролировал подчинённого. Теперь сижу, изучаю и опять офигеваю от логики и решений принимаемых Сталиным. Судя по всему, Иосиф Виссарионович сильно впечатлился реалиями 'новой России', в том числе и 'блатной романтикой', льющейся с экранов и радиоприёмников. Что интересно, сам Сталин очень любил песню 'С Одесского кичмана…' которую пел Утёсов. Так вот на эту песню тоже распространилось действие указа, про всякие 'Мурки' я вообще молчу! А с детскими домами, в которых из-за войны было просто море ребятни, он решил поступить проверенным способом, только немного дополнив его. После гражданской войны, в Союзе существовало огромное количество беспризорников, и правительство поручило решение этого вопроса Дзержинскому и возглавляемому им ОГПУ(ВЧК). И сделали же из юных бандитов нормальных людей! Справились чекисты! А самый известный из чекистов занимавшихся этой работой, стал примером для многих поколений педагогов Советского Союза, да и не только его. И даже нарицательным персонажем. Это был Антон Семёнович Макаренко.

Вот товарищ Сталин и решил не изобретать велосипеда, а загрузил Лаврентия Павловича ещё и этим делом. Правда помимо нашей организации, по полной подключили и военных, у которых уже были Суворовские и Нахимовские училища. Судя по внутренним распоряжениям, которые я сейчас и изучал, проблем с этим делом было не много, а просто завались! Помимо воровства, которым грешили многие руководители детских домов, существовала более важная проблема — сами воспитанники. Несмотря на то, что на детские дома было обращено внимание ещё в самом начале войны по итогам допросов меня-любимого, чем дальше от Москвы они располагались, тем больше было проблем с ними. Не во всех конечно, но в подавляющем большинстве. Человеческий фактор, мать его! Так и получилось, что где руководителям было наплевать на происходящее, там жулики во всю развернулись. Чуть ли не курсы по обучению воровским специальностям организовали! А многие девочки стали банальными проститутками. Только вот осуждать их… Кушать ребята хотели, просто голодали часто, вот и всё.

– Александр Николаевич, — оторвавшись от размышлений по прочитанным бумагам, я решил уточнить наши дальнейшие планы. — К детишкам мы съездим. Дело действительно важное и нужное. А с основным-то что? Насколько я знаю, на заказчика моего захвата так и не вышли, нашли какую-то мелюзгу и всё. В город меня не пускаете, на ту сторону тоже не идём. Когда нормальным делом займёмся? Я уже с ума сходить начинаю…

– Не рано ли сходить собрался? Да и с чего? — Мартынов коротко хохотнул. — Судя по твоим действиям, с умом у тебя напряжёнка, Андрей. А если серьёзно…Выход вашей группы, ориентировочно, послезавтра. А пока самое главное дело, это поездка в детдом. Кстати, иди переоденься. Все должны быть при полном параде, со всеми значками и наградами. Чтобы дети видели, что к ним не крысы тыловые приехали, а боевые офицеры. Так что, давай, майор. Беги до дому!