Чтение онлайн

Всю дорогу до штаба а потом до аэродрома, думал о ней, рыжеволоске моей. Какие же идиоты были в средневековой Европе, раз таких красавиц на кострах жгли?! То-то в наше время, вернее в…запутался во временах и мирах, блин! Короче, то-то в том мире и времени у них красивых баб днём с огнём не встретишь! А если встретишь, то либо она сама, либо её предки — из наших, из славян. Завтра встретиться собирались, но не судьба. Хорошо хоть командир ей всё объяснит, а то мало-ли что ей в голову взбредёт? Хоть у нас ещё ничего и не было, кроме прогулок, разговоров да пары поцелуев в щёчку на прощание, но всё равно некрасиво так исчезать. Да ещё та история с моим похищением, будь она не ладна! Хотя не будь той истории, может и не встретил бы её больше. Чудесная она оказалась, Мариночка моя! На Олесю почти совсем не похожа, только ответственностью своей, да отношением к жизни. Вернусь с командировки и сделаю предложение, а там — что будет, то и будет!

На аэродроме всё как-то быстро и буднично получилось. Поздоровался с попутчиками, знакомыми офицерами из штаба, подождали пока погрузятся опечатанные мешки и ящики, в сопровождении группы курьеров, вооружённых 'в девичестве' МР5, а у нас обозванными ППДС-43 (пистолет-пулемёт десантный специальный образца 1943 года.). Полюбили у нас этот ПП, очень полюбили, и армия, и органы. Для определённых целей — лучше не придумаешь! А после того, как закупили лицензию и завод по производству патронов 9х19 поставили, то и пистолеты под этот калибр как печёные пирожки разлетаются. Не зря же и в 21 веке этот калибр самым популярным среди пистолетов остался? Одни наши всё экспериментировали, изобретали 'макаровские' 9х18 да ублюдочные 'ижевские' 9х17. Может и деньги экономили, за лицензию платит не хотели. Не знаю. Знаю только, что проклинаемый 'либерально мыслящими' Сталин, предпочитал не тупо товары закупать или магазины строить, а заводы и лицензии выкупать! Чтобы у нас производилось. И не так, как в России 21 века — отвёрточное производство и громкие крики о наших 'фольксвагенах' и 'бмв', а настоящее, полного цикла, до последнего болтика и резиночки! Ещё и специалисты буржуинские наших обучали на новом оборудовании работать, и рабочие ехали работать и учить. А вот уж когда продавать отказывались, даже за большие деньги, тогда и скопировать пытались. Не всегда удачно, но делали. А эти, из России двадцатьпервого, только трындеть да сырьё за границу гнать могут. На большее и не способны, кто-то просто разучился, но большинство и не умело никогда. К тому же Черномырдину как не относись, но мужик-то умный был. Производственник настоящий, пусть и из добывающей отрасли! А то, что говорил коряво… Пусть кто-нибудь на место его бэ-мэ и между нормальных слов вставит наш 'второй командно-штабной язык' и всё придёт в норму! С матами, речь Виктора Степановича зазвучит как нормальная и вполне образная! Да и неумение красиво говорить, это черта очень многих технарей, настоящих специалистов. Особенно, если материться нельзя. А ведь хочется! Особенно когда о экономике и политике России девяностых-двухтысячных говоришь! Это «економисты' разные, да торгаши с юристами полялякать всегда готовы! Потоками слов пряча свою глупость и пустоту душевную. Тот же 'Жирик', оратор от бога' смесь Троцкого и Керенского. Только Троцкий посмелее был, ни других, ни себя в гражданскую не жалел, хоть и любил комфорт. А 'Жирик'… умный, хитрый и при этом трусливый. Помесь женского полового органа и английского мячика. Именно так его мой знакомый называл, когда 'юрист и сын юриста' в Красноярске пятисотки мужичкам раздавал, 'помощь' оказывал народу, мразь. А с Троцким его поговорки роднят. Раньше говорили п…т как Троцкий, а теперь — как Жириновский. Только ради 'вольфовича' никто человека с ледорубом не пошлёт, масштаб личности не тот, мягко говоря. У Зюганова от коммуниста только название осталось да риторика. Не могу себе представить даже самого завалящегося районного секретаря партии из этого мира, слюнявящего икону в храме и кланяющегося священнику. Не могу! А 'папа ЗЮ' пожалуйста, политик, млин!

Ладно я, человек испорченный жизнью в Союзе периода тотального гниения и мерзостью России девяностых, который попытался найти хоть какой-то костыль чтобы удержаться в новой жизни и пошёл в церковь. Но этот-то?!Почему большевики пошли против церкви, причём народ, в большинстве, их поддержал? Не из-за её бешеного авторитета, которого и не было. И не из-за неправедно нажитых богатств. Вспомните, какие первые слова учились писать люди на курсах по ликвидации безграмотности? Не мама мыла раму. Нет! Мы — не рабы! Рабы — не мы! Вот что с самого начала учились писать люди. Вот что вкладывалось в головы! Не рабы! Свободные люди! Но потомкам тех, кто умирал ради того, чтобы не было рабства, как оказалось, рабами жить легче. Особенно когда у раба осталась иллюзия свободы. Ведь свобода, это в первую очередь ответственность! Перед собой, перед своими близкими, перед страной наконец.

Что-то меня накрыло мыслями так, что я и не заметил, как до Москвы долетели. Хорошо ещё, что у меня пропала привычка 'блевантивить' в полёте, как отрезало в прошлый раз. Дождавшись, пока 'дипкурьеры' с мешками и ящиками освободят самолёт, мы выбрались на свежий воздух. Эх! До чего же хорошо дышится в этом мире! Правда долго наслаждаться вечерней прохладой мне не пришлось. Подскочил незнакомы старлей.

– Товарищ майор, вы Стасов?

– Так точно, товарищ старший лейтенант, майор Стасов. А вы…

– Старший лейтенант Смирнов. Вот моё удостоверение, товарищ майор. Я за вами. Только… — старлей на секунду замялся, а я правильно его поняв, протянул левой рукой своё удостоверение, правой закрыв кобуру. Когда только и успел расстегнуть? Зря меня Мартынов ругал, кое чему меня всё же научили!

Быстро, но внимательно изучив удостоверение, старлей как-то расслабился, отмяк лицом и улыбнувшись продолжил.

– Всё в порядке, товарищ майор. Пройдёмте до машины. Приказано вас сразу в наркомат, к товарищу Меркулову.

– Ну раз приказано… пойдёмте.

Всеволод Николаевич принял меня практически сразу. Не успели мы доложиться секретарю, как тот сразу же прошёл к нему в кабинет и через минуту уже предложил мне зайти.

– Что же вы, Андрей Алексеевич, приказы руководства пытаетесь изменить? — несмотря на, мягко говоря, неприятный вопрос, Меркулов по доброму улыбаясь встретил меня стоя у стола и пожав руку предложил садиться.

– И почему, что фронтовиков возьми, что любого офицера из сложившейся команды, стоит кого-то отозвать, сразу все начинают бегать и просить замену? Нет. Я понимаю, сложившийся коллектив, работа важная…Всё понимаю. А кто будет не менее важную работу делать? Ничего ещё не умеющий стажёр? Ладно, ладно. Расслабьтесь. Никто вас наказывать не собирается. Как и Мартынова с Кузнецовым. Хотите чаю, Андрей Алексеевич?

– Не откажусь, Всеволод Николаевич. Ведь только что с самолёта.

– Ну и чудесно. — Меркулов нажал кнопку вызова секретаря и как только тот вошёл в кабинет, продолжил. — Сделайте нам, пожалуйста, чайку свежего и бутербродов. Андрей Алексеевич. Расскажите мне ещё раз свои впечатления о вашей последней встрече с представителем ФСБ России…

Пока я в сотый раз рассказывал о событиях трёхнедельной давности, как-то параллельно ухитрялся обдумывать происходящее. Меркулов и раньше не очень любил официоз, предпочитая общаться со своими сотрудниками довольно неформально. На звания и 'так точно — никак нет' переходил только когда очень злился. Но сейчас он был каким-то особенно доброжелательным. Хотя мне это просто могло показаться, ведь не так уж и много я с ним общался.

– Стоп-стоп! Повторите ещё раз… — Меркулов подался ко мне отставив в сторону стакан с чаем, которого мы за разговором успели выпить уже не мало.

– Значит, говорите, продолжают коситься и именно на вас? Интересно, интересно… А как реагируют сотрудники ФСБ на Николая Ивановича?

– С нескрываемым уважением, Всеволод Николаевич. Он ведь…человек-легенда! Да ещё и живая. Уж кого — кого, а Кузнецова сотрудники госбезопасности не могут не помнить!

– Да…понимаю. Знаете, Андрей Алексеевич…А в следующий раз вы спросите напрямую, почему именно вам некоторые сотрудники уделяют такое внимание. Хорошо? И посмотрите не столько на то, что вам скажут, а как. Хорошо? Ну и чудесно. Но это не задание а так, скорее пожелание, чтобы получше понять наших, надеюсь, друзей. А задание ваше будет таким. Вы же помните цель последнего контакта вашей группы с сотрудниками ФСБ?

– Конечно, Всеволод Николаевич. Полковник Нечаев её высказал прямо — подготовка к контакту на уровне представителей правительства наших стран.

– Всё верно, Андрей Алексеевич, всё верно. Так вот. Принято решение включить вас в состав рабочей группы, которая будет производить встречу с представителем президента РФ. Возглавлять группу будет генерал-полковник Мехлис.

Вот тебе бабушка и Юрьев день! Нет! Против Льва Захаровича я ничего не имею, тем более поработав с ним и пообщавшись при самых разных обстоятельствах. С точки зрения дипломатии, он, скажем прямо, не подходящий человек, но с политической точки зрения и пользы дела…Лев Захарович, как говориться, даст просраться любому! А зная, какую неоднозначную репутацию он имеет в том времени и мире… Иосиф Виссарионович играет на грани фола. С одной стороны он отправляет своим представителем человека безусловно преданного и которому полностью доверяет, а с другой стороны…Ведь действительно, Лев Захарович один из тех людей, которых очень старательно поливали дерьмом долгие годы. Может в этом и смысл его назначения? Сразу проверить, насколько адекватны люди, с которыми предстоит контакт? Конечно не мне судить о решениях принимаемых Сталиным, но мысли интересные поневоле возникают. Да и вызов мой понятным становится. Мехлис наверняка сам попросил о моём назначении, в прошлом мы с ним хорошо сработались. В какой-то мере я могу его и учителем назвать. Многое я у него подсмотрел, да и сам он многое мне рассказывал и объяснял. Жёсткий человек, но мне очень нравился. Настоящий он, цельный. С такими тяжело, но никогда не бывает скучно и неинтересно. Работой загрузит как проклятого, но не бессмысленной. С ним всегда чувствуешь важность своей работы и свою нужность для дела. А тем временем Меркулов продолжал.

– Как вы, наверное, догадываетесь, именно Лев Захарович был одним из инициаторов вашего включения в группу. Но первым высказал такое пожелание Лаврентий Павлович. Ваша работа будет заключаться в следующем: всемерная помощь товарищу Мехлису в его переговорах, попытка установить неформальные отношения с представителями президента РФ и внимательно отслеживать, скажем так, эмоциональный фон переговорщиков с той стороны. Несмотря на уже осуществлённые контакты с людьми того мира, мы можем не заметить каких-то нюансов, которые вы, как уроженец того мира можете почувствовать. Иногда такие, практически незаметные моменты, могут сказать больше, чем любые слова или заключённые договора. Мы понимаем, что установить контакт с представителями президента РФ будет несложно, ведь наверняка его сотрудники получат подобное задание. Но от этого порученное вам дело не станет более лёгким. Вполне вероятно, что в неформальной форме через вас попытаются донести какую-то информацию. Постарайтесь внимательно отслеживать все моменты в ваших будущих контактах. Вам ещё предстоят дополнительные инструктажи и беседы с нашим медицинским отделом, но основное я вам уже сказал. Сработка группы начинается уже завтра, а сам контакт через неделю, 10 июля. Ну а сейчас…у моего секретаря получите направление в гостиницу, заодно и командировочное предписание отметьте. А завтра, к десяти ноль-ноль за вами заедет машина и в Центральную комиссию партконтроля. Именно так будет базироваться группа Льва Захаровича. До встречи, Андрей Алексеевич. И не подведите нас…

– Как вам последние события, господа-товарищи? — немного полноватый, но не выглядящий рыхлым сорокалетний мужчина обвёл взглядом собравшихся в курительной комнате гостей. Пять человек, включая хозяина, удобно устроившиеся на кожаных диванчиках вокруг большого стола заставленного бутылками и несколькими графинами с соками и морсами. Все пятеро были сравнительно молоды, только один был явно старше шестидесяти лет, успешны, о чём говорила качественная одежда лучших мировых брендов и само нахождение в этой комнате. Из гостей внешне выделялся один, с небольшой ухоженной бородкой и большим серебряным крестом поверх тёмной водолазки. Именно он первым отреагировал на вопрос хозяина дома. Слегка растягивая слова, хорошо поставленным бархатистым баритоном, неуловимо напоминая своим обликом и поведением ухоженного домашнего кота не успевшего 'зажраться', он полупропел-полупроговорил: