Чтение онлайн

Первое впечатление от детского дома было…странным. Довольно большой П-образный трёхэтажный дом, когда-то окрашенный в красно-коричневый цвет. Но, со временем, ставший каким-то серо-бурым, из-за местами облезшей краски и частично осыпавшейся штукатурки обнажившей серую кирпичную кладку. Вокруг дома, окружённого высокой оградой из проржавевших железных прутьев сваренных в какое-то подобие фигурной решётки, располагался старый сад. По виду довольно ухоженный. Как рассказал потом исполняющий обязанности директора детдома однорукий бывший капитан-осназовец Середько, за основным корпусом они разбили грядки и сделали теплицы. Теперь не только себя обеспечивают овощами и зеленью, но и госпиталю помогают. А с особой гордостью он начал рассказывать о четырёх козах, которые обеспечивают молоком самых маленьких воспитанников и тех, кто заболел, но дорассказать всего не успел. Через какое-то мгновение нас буквально захлестнула волна вопящих детей, потащившая в актовый зал, который был так же и столовой. Мне сразу вспомнились школьные годы, визг и писк на большой перемене, но то было слабым подобием того, что происходило вокруг нас в эти минуты. И вся программа нашего визита, про которую всю дорогу нам растолковывал Мартынов, пошла прахом. Нас всех буквально растащили в разные стороны, окружив маленькими стайками галдящих, тянущих за руки малышей, а ребята постарше составляли внешний круг, что-то друг-другу объясняя и рассматривая награды и нашивки за ранения. Самая большая группа была около Кузнецова — Герой Союза всё-таки. Но и остальным хватило внимания. Честно говоря, я растерялся. К такой встрече я банально не был готов, но, в то же время, мне было просто здорово! Тараторящая малышня, одновременно спрашивающая и что-то рассказывающая. Это нечто! А когда уселся на скамейку, стало совсем здорово. Через мгновение, на моих коленях уже пристроилась парочка самых шустрых девчушек, которых мальчишки великодушно пропустили вперёд, и началось… А сколько вы фашистов убили? А вы осназ? А больно было когда вас ранило? А какой у вас пистолет? А за что этот орден? А…а…а…

Всю дорогу назад, с моего лица не сходила улыбка. Такое чувство, что эти мальчишки и девчонки словно ручеёк живой воды смыли с души всю накопившуюся гадость. До того светлыми, чистыми они были. Во время концерта, который устроили воспитанники, Середько шёпотом рассказал, что больше половины этой ребятни, до его назначения на должность были готовыми клиентами милиции. Тащили всё, до чего могли только дотянуться. Старшие даже грабежом занимались, но за какие-то полгода всё изменилось. Нет, ещё случались эксцессы, но это были именно отдельные случаи, за которые сами ребята устраивали провинившимся неслабые неприятности. А ведь сделали сущую малость — поменяли персонал. Несколько фронтовиков, списанных из органов и армии по состоянию здоровья, отобранные специальной комиссией, включающей в себя психиатра, несколько новых женщин педагогов, и всё! Обстановка изменилась кардинально! Ведь работать стали люди, которым дети не безразличны. А ребятня чувствуюет такое сразу. Правда, как улыбаясь добавил Середько, первую пару месяцев дети проверяли 'на вшивость' новое руководство, но потом, видимо в чём-то убедившись и поверив, всё стало налаживаться. А сейчас нравы, царившие раньше в детском доме, вспоминаются как страшилка, которую рассказывают старожилы новичкам.

– Николай! Толкни этого задумчивого. Да посильнее! А то взял моду, начальство не слушать! — голос повернувшегося с переднего сиденья Мартынова вырвал меня из размышлений на мгновение раньше, чем Кузнецов ощутимо ткнул меня по рёбрам, а Мень, вертящий баранку, ехидно хихикнул.

– О! Вернулся в бренный мир, философ! — несмотря на шутливый голос, Мартынов был серьёзен. — Вижу, что вам понравилась сегодняшняя поездка, товарищи офицеры. И это очень хорошо! А съездили вы к детишкам для того, чтобы не только душами отдохнули и детей обогрели, но ещё раз увидели, ради кого жизнью рискуете! И работу свою лучше делали! Так вот, товарищи. Выход у вас послезавтра и задача не совсем обычная. В основной группе пойдёте вы трое, остальные будут вас прикрывать со стороны, а в случае эксцессов…ну не маленькие, сами всё понимаете. Задача же у вас такая….

– …приятно, что вы помните, но плохо, что забыли ещё больше. Ну да ладно. Это тема отдельного разговора и людей другого уровня. В случае согласия на контакт, предлагаем обновить плакаты с указанием логина в 'скайпе'…

Владимир Владимирович в очередной раз остановил воспроизведение записи и задумчиво побарабанил пальцами по столу. Сидящий напротив офицер спокойно встретил взгляд президента.

– Ты понимаешь, Николай Петрович, что означает этот звонок? Понимаю, Владимир Владимирович. Они могут…

– Ни хрена ты не понял! То, что они имеют доступ к нам было давно понятно! А вот то, что их специалисты спокойно могут пользоваться нашей связью, в том числе посредством интернета, мы узнали только сейчас. А что они ещё могут, если спокойно засвечивают специалистов уровня Кузнецова? И случайно ли засветили, учитывая его специализацию? А твои 'гении' так на месте и топчутся! На сколько максимально открывается окно? Полторы минуты? Ах три! Ну это же полностью меняет дело! — Путин всплеснул руками. Нарочито изображая радость. — А открыть в заданной точке сколько раз получилось? Ни разу? Ну и толку с твоих балбесов?

– Но Владимир Владимирович! Времени открытия портала и его локализации вполне достаточно для проведения силовых мероприя….

– Ты идиот, Николай? — президент слегка наклонив голову, стал внимательно разглядывать вздрогнувшего офицера, словно увидел перед собой не давно знакомого человека, а неведомую зверушку.

– Ты против кого силовую акцию проводить решил? Против предков наших. Пусть из другого мира, но НАШИХ, Коля? Против деда моего? Своего? Против тех, благодаря кому мы вообще живём? Может нам ещё и 'ядрён-батон' в них захерачить? А? Что молчишь-то, Коля? Что глазки-то отвёл? Скажи как мне, воинственный ты мой. Сколько времени мы все проживём, если страна узнает о таком нашем деянии? А в том, что узнает, даже не сомневайся! Уже слухи пошли. Очень близкие к правде слухи! И не только у нас! То-то американцы сначала наезжали, а теперь притихли, как мышь под веником, только Морганы шевелятся. Так что Коля? Сколько проживём-то? Не знаешь? Так я тебе отвечу — пока не поймают нас! Армия и полиция против них не пойдёт. А люди, которые нас за подобное деяние не просто порвут, а уничтожат, найдутся в избытке! Как и среди простых граждан. Не забыл ещё, КТО реально победил на конкурсе «Имя России»? И не забывай. Чревато. Особенно теперь чревато…

Вот что меня поражает в Кузнецове, так это его реакция на окружающее его! Вернее отсутствие всякой реакции. Если меня слова этой песни 'Чижа' заставили раздражительно поморщиться, то Николай только прислушался, едва заметно усмехнулся, и преспокойненько продолжил пить кофе. Хотя нет. Эта коричневая, густая жидкость налитая в белые фарфоровые чашки, к кофе имела очень отдалённое отношение. Только запах и цена роднили его с некогда моим любимым напитком. Но и кофейный напиток 'Ячменный колос' из моего детства тоже пах вкусно, но кофе от этого он не становился. Но это кофейный напиток! А тут…сидим, типа, в кофейне торгового комплекса, пьём, якобы 'эспрессо', а на деле… Может кафетерии из детства были не такими, гм, красиво оформленными и отмытыми до блеска, в них не было мягких стульев и столиков с салфетками а на стенах не висели шикарные фотографии и колонки, из которых звучала музыка. Были круглые столики, с крючками для сумок и сеток-авосек под крышкой, хамоватые тётки за прилавками и небогатый выбор бутербродов и плюшек за стеклом. Но было то, чего нет и никогда не будет в этих стандартных, похожих друг на друга как братья-близнецы, современных кофейнях. Атмосферы не праздника, нет. Чего-то такого, неуловимого, трудно формулируемого разумом, что почти невозможно выразить словами, а только ощутить, окунувшись в атмосферу места. Так же трудно описать детское впечатление от первого похода в цирк, любовь к которому, увы, с возрастом у многих проходит. И то, что приводило в детстве в восторг, начинает раздражать и вызывать отторжение. Но ощущение чего-то родного, близкого и знакомого остаётся.

– О чём задумался? — Николай отставив в сторону чашку с 'кофем' улыбнулся. — Сидишь с отсутствующим взглядом, бурду эту прихлёбываешь, и даже не морщишься.

Выслушав мой сумбурный рассказ. Кузнецов неожиданно грустно усмехнулся.

– Это бывает, Андрей. У всех бывает. Особенно на задании, — секунду помолчав, он продолжил. — Но мне удивительно то, что ты-то сейчас на Родине. В своём мире, где родился, рос…любил в конце концов! Даже наши 'психи' не говорили о вероятности такого настроения у тебя, а тут…

– Может потому, что Родина для меня именно там, за проходом? — я мотнул головой, словно показывая на портал, располагающийся за спиной. — Понимаешь, Коля…Для меня здесь всё чужое…Не моё. Эти лица, дурацкая музыка, несущаяся со всех сторон. Шикарные и не очень тачки. Рожи зажравшихся политиков на экране телевизора и не менее упитанные и наглые лица полицаев. Похоже, что я только теперь окончательно осознал, во что выродилась некогда великая страна и народ. Те же политики и чиновники не с луны берутся. Добрая половина тех, кто материт чиновничий беспредел и коррупцию, окажись на месте этих людей повели бы себя точно так же.

– И ты? — Вопрос Николая застал меня врасплох. — Ты бы тоже стал тянуть взятки?

– Тот, каким я стал — нет. А вот каким был четыре года назад…Не знаю. Может и не стал бы, но полной уверенности нет. Да не столько эта долбаная коррупция страшна, сколько перерождение людей и превращение государства чёрт знает во что! Подавляющее большинство страны либо торгует, либо ворует. Малая часть что-то производит, а оставшаяся руководит и охраняет. Вот что плохо, а…

– Ладно-ладно! Понял, — Николай успокаивающе потрепал меня по плечу. — Всё плохо, скоро все умрут!

От такого заявления Кузнецова, я просто ошалел! Уж чего-чего, а фразочки, в стиле интернетовских форумных баталий, я не ожидал. А судя по довольной физиономии Николая, реакцию типа моей он и ожидал — ошаление возвращающее спокойствие.

– О! Пришёл в себя, — Николай широко улыбнулся и мгновенно стал серьёзным. Улыбку словно стёрло с лица. — Во многом ты прав, но сейчас не время забивать себе голову даже такими рассуждениями. Время подошло. Вперёд.

Не дав мне даже шанса на продолжение разговора. Николай быстро, но в то же время, как-то лениво встал из-за стола, снял с вешалки куртку, перебросил её через левое плечо, и направился к выходу из забегаловки. Спохватившись, я направился за ним, едва не забыв свою кожанку. Спустившись со второго этажа в длинный коридор, соединяющий корпуса торгового комплекса, мы направились к другой кофейне, где должна была произойти встреча, от итогов которой, возможно, зависела вся наша дальнейшая служба и гораздо большее, чем судьба нескольких офицеров государственной безопасности. Пусть нужных, полезных стране, но простых винтиков огромной государственной машины. Одних из многих, чья судьба почти ничто, в сравнении с тысячами и миллионами людей, чьи жизни напрямую зависят от того, как выполнят свою работу именно эти офицеры.