Чтение онлайн

Он скользнул взглядом по Айсу, по Коула, по мне — и добавил:

— Ну что, мальчики… попробуем жить одной дружной семьёй?

Эта неделя растеклась вокруг меня странным, почти невесомым временем — будто один слишком долгий вдох, наполненный тишиной, хаосом и чем-то похожим на тихое, осторожное счастье. Я никогда раньше не жила так, чтобы каждый день начинался одинаково и при этом неизменно был новым.

Каждое утро я просыпалась в комнате Коула — в его тёплой, пахнущей огнём спальне, где стены ещё хранят следы ночных бурь, а его рука всегда лежит на моей талии или на запястье, словно он всю ночь проверял, не исчезла ли я. Иногда я открывала глаза и видела, что он сидит рядом, опершись спиной о изголовье, и смотрит на меня так, будто не верит, что я по-прежнему здесь. Иногда он, заметив, что я проснулась, наклонялся ближе и шептал виноватое, смешное и очень похожее на него:

— Прости, любимая. Просто ты спишь и шуршишь во сне, как маленький зверёк. Не могу налюбоваться тобой.

Я закатывала глаза, но тепло от его голоса оставалось внутри до утра.

Ночевала я у Коула не потому, что так «правильно», или потому что он требовал. Наоборот. Он ни разу не попросил меня остаться. Он просто смотрел так, будто от этой ночи зависело что-то невероятно важное.

И Айс с Шархом это видели. Уж не знаю, как так Коулу повезло, но мужчины не противились, не устраивали скандалов. Просто приняли как факт, что Коулу нужно немного больше тепла. Какая ирония, что тепло нужно именно огненному магу.

Айс не обсуждал это вообще. Он просто поздно вечером подводил меня к двери комнаты Коула, будто передавал что-то ценное в надёжные руки. Шарх шутил громко, с привычной дерзостью, но всегда отступал, если видел, как у Коула дрожит пламя на пальцах — и однажды вообще подтолкнул меня к нему в коридоре со словами: — Иди, огненному опять плохо без своей девочки.

Так что ночи принадлежали Коулу. Это стало негласным правилом, единственным, в котором никто из троих не сомневался.

Но дни… дни я проводила со всеми.

С Айсом — в тишине тренировок, где он заставлял меня слышать свет под кожей, чувствовать, как он откликается на его холодные ладони. Его присутствие успокаивало, пусть он и пытался скрыть нежность за вечной сдержанностью.

С Шархом — в лесу, на ветру, в бесконечных приключениях, которые он придумывал на ходу. Он садил меня к себе на колени, шептал в ухо смешные или наглые мелочи, и рядом с ним мир казался легче и веселее.

А иногда — и с Коулом днём, если он не исчезал в лаборатории на восемь часов подряд, уйдя в свои формулы и огненные руны. Я и не думала, что кто-то может так увлеченно что-то изобретать. Но Коул был классическим ученым. Или не очень классическим, ведь он считал себя чудовищем. Когда ему приходила какая-то идея в голову, он пропадал с концами и я радовалась, что у меня целых трое мужчин.

Айс и Шарх легко перехватывали инициативу и увлекали меня в новые приключения. И это было хорошо, правильно и даже гармонично. Я понемногу знакомилась с каждым из них, но уже совсем с других сторон. Теперь каждый из них вел себя как мой мужчина. Они заботились, ласкали, целовали. Одним словом, наше время вместе мне нравилось настолько, что в какой-то момент я словила себя на ужасной мысли. Я перестала искать как сбежать. И эта идея мне не понравилась. При том настолько сильно, что один день с утра до вечера провела… ну, собственно, в поисках. В тот день со мной был Айс, он, к моему счастью, не такой догадливый, как Шарх, поэтому без задней мысли обшарил со мной все окрестности и даже отвечал на все мои уточняющие, крайне странные вопросы. Вот только толку все равно не было.

Выхода я не нашла, зато неплохо провела день со своим ледяным мужчиной. И не только с ним.

Шарх за эту неделю стал частью моего пространства так естественно, будто всё время ждал именно этого момента. Он двигался вокруг меня свободно и легко, словно ветер, которому не нужны разрешения, чтобы касаться кожи, трогать волосы или поддразнивать словом. Он мог зайти в комнату так тихо, что я вздрагивала, а он смеялся, поднимая руки в невинном жесте: «Я просто хотел убедиться, что ты не скучаешь без меня, моя красавица».

Он много раз забирал меня «на прогулку», и я уже знала, что это слово означает всё что угодно — от тренировки с ветром до поцелуев между соснами, до того, как он поймает меня за талию, усадит на колени, и тихо, лениво поиграет моими волосами, словно проверяя, как далеко может зайти. На этих прогулках я училась чувствовать воздух: слушать его, различать тонкие струи, направлять дыхание и силу. Но часто тренировки превращались в шутливые танцы — он мог схватить меня за руку, закружить вокруг себя и, когда я начинала смеяться, остановиться так резко, что наши лица оказывались в опасной близости.

А иногда, проходя мимо, он подхватывал меня за талию, прижимал к себе и шептал мне всякие обжигающе горячие обещания.

И самое странное… рядом с ним я расслаблялась быстрее, чем ожидала. Будто его лёгкость давала мне право дышать свободнее.

Шарх был ветром — тёплым, игривым, обжигающе живым и сильно контрастировал с Айсом.

После той ночи, когда я согревала его своим телом, Айс тоже стал другим. Он не растаял, не стал мягким — нет, ледяная природа в нём осталась, но словно приобрела новую форму. Он держался чуть ближе, чем раньше, смотрел чуть дольше, чем позволяли правила, и все чаще я могла ненароком утонуть в его объятиях и совершенно нежных поцелуях.

В тренировках с ним не было места ни флирту, ни шуткам. Он был строг, требователен, порой почти жесток — но я чувствовала, что именно он лучше всех разбирается в моей новой силе. Он видел то, что я сама ещё не понимала и с огромным рвением обучал меня всему, что знал сам. Я понимала, что мой ледяной мужчина только так и умеет проявлять свои эмоции, свою заботу. И все то, что он ощущает, но чего мне не рассказывает даже тогда, когда в порыве страсти я оказываюсь прижата им к матрасу, полу или столу.

В любом случае, тяжелее всего было именно моему огненному.

Коул наблюдал за мной всегда. В первые дни его ревность чувствовалась в каждом шаге: он стоял слишком близко к дверям, слишком быстро появлялся рядом, слишком остро реагировал на любое прикосновение других мужчин. Казалось, что он собирается разорваться между желанием удержать меня и невозможностью запретить мне быть собой.

Он мучился. Я видела, как каждый поцелуй Шарха, каждый взгляд Айса пронзал его словно лезвие кинжала, но не собиралась ему помогать или потакать в этом вопросе. Шарх был прав и нам стоило научиться принимать то, какие необычные отношения мы решили построить. И он учился. Он держался. Он принимал — медленно, тяжело, но принимал.

Каждый раз, когда я возвращалась к нему вечером — даже просто после тренировки или долгой прогулки — он смирялся с этим заново. К счастью, за пару дней он начал привыкать.

Он стал мягче — но только со мной. С остальными он мог рычать, спорить, злиться на них.

А со мной нет. Меня он принял такой. Ветренной? Не знаю. Может, совсем каплю.

Завтраки за эту неделю превратились в отдельный вид магического хаоса. Я очень старалась делать всё по-человечески: поставить чай, нарезать хлеб, разогреть что-то в котелке… но едва я отворачивалась, Шарх уже успевал стащить у меня половину ингредиентов. Он делал это с таким лицом, будто природа создала его для того, чтобы воровать продукты у голодных женщин, чтобы потом топить их гнев страстными поцелуями, за которые продукты надо было выкупать.