Чтение онлайн

– Это называется «взрослые разговоры».

– Мы тоже участники! – возмутилась Эриэль.

Я осторожно вмешалась:

– Так, стоп. Давайте хотя бы позавтракаем.

Несколько секунд они молчали, но потом, к моему облегчению, действительно потянулись к еде. Правда, взгляды в нашу сторону никуда не делись.

Я только начала немного расслабляться, как Митрофановна, которую я вчера оставила в кабинете Киллиана, влетела в столовую и недовольно фыркнула:

– Долго еще мы будем ждать, когда о нас вспомнят?

Четыре пары глаз мгновенно повернулись к ней. Я замерла. На ее древке, словно наездник восседал, если это можно так назвать, Грошик.

– Эм… – начала я.

Грошик тут же клацнул застежкой:

– Ну все, раскрытие века, – гордо произнес он.

Виллем медленно поднялся со стула.

– Это… метла? – спросил он.

– Очень наблюдательный мальчик, – одобрительно сказала Митрофановна.

Эриэль резко выпрямилась.

– Она разговаривает, – потрясенно выдохнула девочка.

– Представь себе, – с достоинством ответила метла.

Я обреченно вздохнула.

– Ладно. Думаю, пора знакомиться.

Я взяла Митрофановну и поставила рядом со столом.

– Это Митрофановна.

– Я не просто «это», – возмутилась она. – Я личность.

– Очень громкая, – добавил Грошик.

– А это, – я сняла кошелек с древка метлы, – Грошик.

Кошелек гордо звякнул.

– Финансово подкован и крайне обаятелен, – отрекомендовал себя он.

Наступила пауза.

Очень длинная.

Потом Ксандер осторожно спросил:

– Они всегда такие?

– К сожалению, да, – честно ответила я.

Эриэль вдруг улыбнулась.

– Мне нравится.

Виллем тоже медленно кивнул.

– Это… необычно.

– Это еще мягко сказано, – пробормотала я.

– Я думал, мама, это ты управляешь метлой, а оказывается, она живая, – признался Андерс.

Киллиан спокойно наблюдал за происходящим, откинувшись на спинку стула. Я посмотрела на него. Митрофановна важно приосанилась.

– Наконец-то, не надо сдерживаться и скрывать от всех, что я могу говорить, – сказала она.

Грошик довольно звякнул.

Завтрак постепенно перестал напоминать допрос и начал походить на обычное утро. Дети уже не так пристально на нас смотрели, больше обсуждали между собой Митрофановну и Грошика, перебивали друг друга и пытались выяснить, умеют ли они еще что-нибудь, кроме разговоров.

– Я, между прочим, могу летать, – с достоинством заявила метла.

– А я могу хранить деньги, – не остался в стороне Грошик.

– Это не способность, – фыркнул Виллем.

– Это талант! – обиделся кошелек.

Я невольно улыбнулась, наблюдая за этим хаосом. И только сейчас заметила, что Киллиан почти не ест. Он был спокоен внешне, но я уже начала улавливать эти едва заметные вещи: чуть напряженные плечи, внимательный взгляд, который время от времени ускользал куда-то в сторону.

Я тихо сказала:

– Ты уже думаешь об этом?

Он перевел взгляд на меня.

– Да. Планирую как следует допросить нашего ночного визитера. Я выясню, кто его нанял, – ровно сказал он. – А дальше уже буду решать.

Я кивнула, хотя внутри неприятно сжалось от страха. Дети, кажется, тоже что-то уловили. Эриэль перестала улыбаться.

– Куда ты идешь? – спросила она.

Киллиан спокойно отложил приборы и посмотрел на детей.

– Нужно разобраться с одним делом.

В комнате стало чуть тише.

– Это опасно? – тихо спросила я, не скрывая тревоги.

Он чуть качнул головой.

– Для него.

Я вздохнула.

– Киллиан…

Он мягко перебил:

– Я скоро вернусь.

Просто сказал. Без пафоса. Но так, что я почему-то сразу поверила. Он поднялся из-за стола. Дети притихли.

– Вы остаетесь с мамой, – добавил он.

От этого слова перехватило дыхание.

– Мы и так с ней, – буркнул Виллем.

– Значит, ведете себя соответственно.

Киллиан на секунду задержался рядом со мной. Очень близко. Настолько, что я почувствовала его тепло.

– Все будет в порядке, – тихо пообещал он.

Я кивнула.

– Я знаю.

Не может быть иначе!

Он коснулся моей руки, почти незаметно, и вышел. Дверь закрылась. Тишина продержалась ровно две секунды. Потом Виллем повернулся ко мне:

– Так.

Я обреченно вздохнула.

– Началось.

– Вы теперь не ссоритесь? – прямо спросила Эриэль.

– Это временно или навсегда? – добавил Ксандер.

Я посмотрела на них. Потом на Митрофановну. Та довольно покачалась в воздухе.

– Сама рассказывай! – хмыкнула метла.

– Предатели, – пробормотала я.

Грошик звякнул:

– Мы за правду.

Я снова перевела взгляд на детей. Они ждали. Серьезно и внимательно глядя мне в глаза. Я поняла, что отшутиться не получится.

– Я… – начала я и замялась.

Слова вдруг перестали быть простыми.

– Я не знаю, как это правильно назвать.

– Это нечестный ответ, – сразу сказал Виллем.

– Все очень сложно, – возразила я.

Эриэль чуть склонила голову.

– Ты его любишь?

Вопрос ударил неожиданно. Я замерла.

– Я…

И вдруг поняла, что не могу ответить сразу. Мне самой надо во всем разобраться.

– Ваш отец… мне с ним хорошо, – тихо сказала я.

– Это не совсем то, – заметила она.

– Я знаю.

Андерс вдруг тихо спросил:

– Вы больше не хотите развестись?

Я посмотрела на него, и сердце сжалось.

– Нет! Мы с папой вас очень любим! Просто знайте это! Что бы ни случилось, мы всегда будем семьей.