Чтение онлайн

— Какому дракону понравится, что его избранную может призвать к себе другой дракон? — хмыкает Санаду и вдруг касается моих висков ладонями, приглаживает волосы. — Ну, на все волнующие вопросы ответы получила? Можем приступать? Установка щита требует концентрации и чистоты разума от посторонних мыслей.

Санаду смотрит в лицо, и кажется, что в беспросветной тьме его глаз есть какое-то движение… по спирали. Будто их чернота не такая густая, кружится по кромке зрачков.

— Сложно успокоиться, когда столько всего узнала… — бормочу внезапно севшим голосом. — Это ведь так невероятно…

— Сейчас ты ляжешь, — интонации Санаду такие бархатные, чарующие: чёрный бархат обволакивает меня. — Рассредоточишься, как делала у меня в кабинете…

Его кабинет… наполняющие его образы-воспоминания, девушка на столе — это накладывается на рассказ Дариона.

Студентка.

Невеста.

Менталистка.

Обращённая Санаду вампиресса, решившая пойти к Неспящим…

Что с ней стало?

Расширившиеся глаза Санаду вспыхивают алым светом, кожа резко бледнеет.

Бестактно спрашивать о её судьбе, но мысли от Санаду не утаить, они гремят в моём беззащитном разуме: что с ней стало, почему он теперь один?

Санаду разворачивает меня спиной к себе и больно сжимает плечи.

— Ох уж это женское любопытство! Валерия, когда я говорил о спокойствии и сосредоточенности, я имел в виду не только тебя, но и себя.

— П-простите, — повожу плечами, и хватка Санаду ослабевает.

— Мара исчезла, я не знаю, где она, знаю только, что жива. Да, я чувствую свою вину за то, что не был рядом с ней в трудный момент. Нет, это не смертельно. Да, я подначиваю всех студентов за мысли о любви из-за этого. И нет, не мечтаю о воссоединении с Марой, не уверен, что до сих пор люблю, и не знаю, чем может закончиться наша встреча. Ваше безмерное любопытство, наконец, удовлетворено?

Любопытство в этом отношении да, но стыдно, что вынудила его на откровенность. Поворачиваясь, натыкаюсь взглядом на призрачный силуэт Пушинки с золотистыми пятнами глаз. Обдумываю происходящее:

— Я вот чего не понимаю: вы сейчас можете сделать мне какие-нибудь установки, заполировать их щитом правителей, а в будущем воспользоваться этим в своих целях. Почему Арендар и император вам доверяют?

— Из двух зол выбирают меньшую, Валерия. — Санаду похлопывает меня по плечам. — Клятв магических я дал, конечно, целую прорву. Правда, все их можно так или иначе обойти, как ты должна догадаться по истории Аранских. Сверху это всё… хм, заполировано магической печатью, которая может притянуть меня к императору, так что в случае твоего странного поведения меня могут загнать в ловушку.

— И зачем вы так рискуете?

— Я развлекаюсь.

— Развлекаетесь?

— О, а разве ты не замечала, что у меня странные развлечения?

Если только чрезмерная язвительность.

— Валерия, ложись на пол. — Санаду нажимает мне на плечи. — Всё очень просто: я хочу жить. Думал, ты поняла это по моему дневнику о времени на Земле. Иногда мне становится скучно, но свою нынешнюю жизнь я ценю. А ещё я точно знаю, что не пособник Культа, поэтому лучше щит тебе поставлю сам. Хотя из-за этого приходится общаться с драконами больше, чем мне бы того хотелось.

Усаживаюсь на пол, Санаду тоже. Дождавшись, когда лягу, он сам ложится, прижимается макушкой к моей макушке.

У меня ещё море вопросов к нему и тревожит происходящее за столом переговоров, но я понимаю: сейчас важнее установить щит, а для этого надо успокоиться, отпустить другие мысли.

— Рассредоточь сознание, — чарующий бархатный голос проникает в тело, меня окутывают потоки золотой и серой магии. — Уплотнять его будем вместе…

Ощущения от постановки щита странные: словно когда я складываюсь обратно в тело, между слоями меня добавляются какие-то каркасы, что-то чужеродное, и оно кажется таковым, пока Санаду не просит наполнить эту конструкцию магией моего источника. Плотные нити соединяют каркас с солнцем внизу моего живота, из конструкции выталкивает серую дымку чужой магии, и она становится такой родной, удобной даже, надёжной.

Закончив, мы с Санаду некоторое время лежим на полу. Не знаю, почему не встаёт он, а у меня руки и ноги не шевелятся от слабости.

Наконец приподнимаюсь и поворачиваюсь: мертвенно-бледный Санаду смотрит прямо на яркую сферу под потолком. Наверное, глазам от этого должно быть больно.

— Что-нибудь случилось? — осторожно касаюсь его плеча.

— Я голоден.

— Так идёмте, там полно пирожных.

Вздохнув, Санаду быстро поднимается и помогает мне встать.

Дверь открываю сама: император и Арендар изучают папки и поглядывают на карту мира. В пяти шагах от них ректор Дегон, сложив руки на груди, покачивается с носка на пятку. Это нервное движение в исполнении длиннобородого старца выглядит странно.

— И даже не покусали друг друга! — Санаду вскидывает руки.

— Кусать — это по части вампиров. — Хмурый император закрывает папку.

Но Санаду не унимается:

— Убедились, что за два дня вашего отсутствия мы империю не развалили? Готовы к дальнейшему планированию?

— Я проверю не только ваши документы, — император постукивает по папкам, — но и практическое состояние дел. А пока — да, я готов к дальнейшему планированию. Эзалон сейчас же запечатает в твоей памяти информацию о щите Валерии.

Направляясь вместе с Эзалоном к заветной каморке, Санаду бурчит:

— Как хорошо, что я не пошлый, а то бы мне эти отходы парами в укромный уголок показались весьма двусмысленными.

— Ты не пошлый? — Эзалон потряхивает платком. — С каких пор?

— С рождения, мой многогранный друг, с рождения…

Искоса поглядываю на Арендара: похоже, он злится на моё яростное желание участвовать в борьбе с Культом, и мне этого не понять: враги не дадут нам покоя, спасёт нас лишь победа над ними.

— Дарион. — Император замолкает, будто борется с собой. Признаёт неохотно: — Ты был прав. Извини. Ты займёшься безопасностью дворца, должность начальника охраны снова твоя. Я выделю тебе агентов ИСБ для проверки всех приближённых и… У Линарэна есть исследователи, на которых можно положиться?

— Да.

— Пусть немедленно займутся проверкой магических отпечатков в подземном зале. Я должен знать, в какой из миров отправили Ланабет.

Арендар дёргает плечом. А я вспоминаю о своей семейной проблеме с другими мирами… о портрете Марджемира Флоса. Правда, сейчас это не так важно.

— Как только отдашь распоряжения, веди сюда Шарона Фламира. — Император постукивает по столу. — И Халэнн Сирин тоже пусть будет наготове.

Скрипнув зубами, Дарион поднимается:

— Халэнн не связан с делами семьи. И он сильно пострадал во время откачки магии, ему нужно несколько дней на восстановление.

— Дарион, как же я от тебя отвык, — император потирает лоб. — Я в бешенстве, но резких движений делать не буду. Выслушаю, проведу расследование, потом решу.

И когда он обращается к карте, Дарион награждает его таким свирепым взглядом, что мне становится не по себе. С чего он так? Из-за Халэнн?