Чтение онлайн

И пока я перевариваю известие, Эзалон прямо на моём рисунке обозначает в каких местах и какие линии надо срезать, цифрами проставляет последовательность действий.

— Готова? — прямо спрашивает он.

Внимательно осмотрев начерченную инструкцию, киваю. Всё равно выбора нет, а промедление может стоить кому-то жизни.

Ростки восторженно раскрывают свои объятия. Физически неощутимые, они опутывают нас. И первые мгновения кажется, что ничего страшного в этом нет. Но это только в первые мгновения.

Часы работы сливаются в одно бесконечное мучительное мгновение. Не обращать внимания на опутывающие меня ростки и усиливающуюся слабость, поздравляющих гостей, падающих на пол гостей, жалобно стонущих гостей, мертвенно-бледного Элоранарра и потерявшего сознания Тарлона очень трудно. Ползать вместе с Эзалоном по принесённым Санаду стремянкам, чтобы добраться до плетения на стенах и высоченном потолке, ещё труднее. Но я раз за разом отыскиваю нужную нить, подцепляю демоническим когтем Эзалона, высвобождаю из общего узора и перерезаю.

Сотни, а то и тысячи нитей аккуратного плетения. Мне кажется, создавала его не Заранея: она всегда была на виду, у неё не было времени плести это. Но кто помогал? Фрейлины? Кто-то ещё?

Стараюсь не думать об этом, о ней, ведь моя главная задача — разобрать магическую печать поглощения.

Что делают остальные, мы с Эзалоном, отрезанные от коридора ростками, долго не знаем, но ясно одно: в вентиляцию теперь поступает воздух без сладкого запаха.

Цепочка моего призрачного ошейника смещается из стороны в сторону. Похоже, Санаду чем-то занят.

После долгого неведения и кропотливой работы, во время которой я только благодаря крыльям не сверзилась с высоты, последняя нить защиты магического плетения, наконец, срезана. Само плетение всё так же покрывает стены, питая ростки — истончившиеся, но по-прежнему «пьющие» гостей и нас с Эзалоном.

— Теперь выжигай, — велит он.

— Уверены?

— Нет, но ты жги.

Твёрдо встав на полу, обращаюсь к источнику и выпускаю магию. Золотистый туман расстилается передо мной, но я веду его на стены и потолок, укладываю ровным слоем. Ни единой крупинке не позволяю приблизиться к гостям. Уплотняю магию так, чтобы она полностью покрыла и забила собой основу чёрного узора — сжёчь эту мерзость на раз.

А потом — выдох.

И ослепительная вспышка белого огня по стенам и потолку.

Даже запаха гари нет, просто становится очень жарко. И эпичные изображения на стенах превращаются в пятнистое полотно выгоревшей штукатурки.

Часть отростков, хотя они прорастают из плетения на полу, бессильно падает.

Голова идёт кругом, и Эзалон поддерживает меня.

— Теперь попроси гостей подойти к тебе и сожги печать на освободившемся участке. Потом переведёшь гостей на другое место и сожжёшь оставшееся. А я буду оттаскивать тех, кто упал. Давай, Валерия, ты можешь.

Вяло беседуя, шатающиеся бледные гости не слышат моих приглашений. Мы с Эзалоном пытаемся их вывести, но все упираются, приходится отогнать их к сидящим у стены Элоранарру и Халэнн. Эзалон, кряхтя и причитая, оттаскивает лежащих без чувств.

Я сжигаю две трети разложенного на полу узора вместе с тянущимися за гостями отростками, столами с угощением, стульями.

Мы вновь перегоняем бледное, измученное «стадо». Эзалон перетаскивает совсем обессилевших.

— Я слишком стар, — бормочет демон жутким скрипучим голосом, так испугавшим меня когда-то в Пат Турине. — У меня поясница, сердце…

Остаток плетёного заклинания я сжигаю вместе с игровыми столами. Потом приходится отдельно очищать опутанных остатками ростков гостей: когти Эзалона на отростки действуют хуже, чем на само плетение, и я аккуратно выжигаю остатки поглощающего заклинания. Начинаю, конечно, с Элоранарра. Потом чищу себя и Эзалона, снова принявшего вид хрупкого старичка.

— Профессор, позовите кого-нибудь, я тут сама управлюсь, а потерявших сознание нужно вытащить и показать целителям.

Следом спасаю Халэнн, Тарлона, пострадавших при первой попытке прожечь плетение эльфов, главного придворного целителя лорда Велларра, архивампиров, слуг…

Вернувшиеся с Эзалоном гвардейцы выносят освобождённых на носилках. Он остаётся рассказать:

— Дарион пригнал из Академии мобильные госпитали, их установили в саду. Пока выносим пострадавших туда. К вентиляции были подключены баллоны с неизвестным газом, Дарион их выключил, но здесь лучше пока не оставаться: понадобиться время, чтобы всё выветрилось. И мы пока не обнаружили накопители или вестников.

— Как Арендар?

— Пришлось на время усыпить. Он тоже в госпитале.

Устало кивнув, продолжаю работу. Эзалон отходит, с кем-то говорит, а я аккуратно окутываю магией чёрные отростки и сжигаю.

Последним освобождаю вернувшегося на трон императора Карита — он держится лучше всех, почти бодр.

После моего пламени в зале не осталось ни угощений, ни игровых столов, ни стульев, но гости продолжают «праздновать».

Измотанная в край, не сразу осознаю, что особой надобности немедленно выгонять их отсюда нет: они отравлены газом, но воздух поступает свежий, и никто больше не откачивает их жизнь. Поняв это, направляюсь к выходу. Ноги заплетаются. Караулившие парадный зал гвардейцы следуют за мной тихими безмолвными тенями.

— Где выход? — я настолько устала, что не помню, куда идти.

— Туда, леди, — мне указывают дорогу.

Свежий воздух окутывает меня. Уже вечер. Длинные тени кустов расползлись по газонам. В стороне сверкают магией палатки мобильного госпиталя.

Магистр Саториус и Ника уже покинули пост перед дворцом.

Надышавшись вечерним воздухом, я отправляюсь… не знаю, куда. Кутаясь в халат, глядя только под ноги, без особой цели — просто хочется уйти подальше от дворца. Хотя, наверное, надо переодеться. И поспать. И узнать, не слишком ли Санаду тяжело держать меня на поводке.

Я не замечаю, как оказываюсь в одной из палаток рядом с койкой Арендара. Он скручен в кокон нитями Эзалона, но спит так безмятежно, что невольно хочется улыбнуться: драконогусеничка моя. Подвинув к нему свободную койку, падаю на неё и в полёте проваливаюсь в сон.

Грохот вырывает меня из забытья. Крики. Гам. Мерцающие стены палатки наполняют её тусклым светом. Соседняя с моей койка пуста. Я укрыта одеялом.

А снаружи кричат-кричат-кричат.

Сесть на кровати удаётся со второго раза — так кружится голова, в висках от каждого движения вспыхивает боль. Призрачного ошейника на мне нет, зато снова надет браслет ментального щита. Значит, действие суккубьего феромона закончилось?