Чтение онлайн

На раскладном стуле рядом лежит простое платье без корсажа.

Пушинка растянулась на койке у стены и водит ушами с золотыми кисточками. Я так была занята плетением, что не обратила внимания на её исчезновение днём… Да и не важно это уже.

На улице кричат как-то однообразно. Истерически-гневно, но однообразно. Кажется, там сборище, и мне не стоит выходить в халате. К счастью, платье легко надевается через голову и завязывается на талии.

Едва откидываю полог, меня почти ослепляют вспышки магии: палатка окружена щитом и тремя звеньями гвардейцев. Перед рядами палаток бушует толпа. Все кричат, мерцают щитами. Но… кажется, это не сами гости, а какие-то незнакомые мне существа.

— Верните нам короля!

— Это возмутительно!

— Вы пытались их убить, не отрицайте!

— …вы не достойны!

— Это акция против кантонов!

— Вы за это ответите!

Сияющий золотым светом Арендар стоит напротив орущей, гневной массы. Мрачно-спокойный, с распущенными влажными волосами, в алой рубашке и кожаных штанах. Даже босой, в этой простой одежде он кажется повелителем, и к нему не приближаются.

Крики усиливаются. Во вспышке света Арендар молниеносно вырастает в огромного дракона, едва не сбив палатки по бокам.

Запрокинув голову, резко подаётся вперёд, распахивает пасть — и как рыкнет! Уши закладывает. Первый ряд недовольных падает от его выдоха, или они просто отшатываются, роняют тех, кто не успел отступить.

Становится тихо-тихо.

Окинув всех пылающим золотым взором, Арендар неспешно превращается из золотого гиганта в юношу с распущенными волосами, но таким же пылающим взором.

— Никто ваших правителей и глав рода насильно сюда не тащил. Они пришли сами. — Голос Арендара спокоен, но пробирает до мурашек. — На нас всех напал культ Бездны. Аранские свой долг выполнили — жизни всем спасли. Возмущаться тем, что мы были недостаточно изворотливы, чтобы гостей совсем не задела атака Культа — верх наглости. У нас гостили не дети, а самые сильные из сильных, но они не смогли себя защитить. Только благодаря нам они ещё дышат. Не хотите оставить их у нас на лечение — забирайте. Никто их здесь не держит. Ещё раз повысите на меня голос — вышвырну из империи навсегда.

Кто-то из недавно кричавших кивает, окутанные тенями вампиры недовольно перешёптываются, опутанные зелёными нитями магии эльфы краснеют и бледнеют, но кричать не пытаются.

Обходя Арендара по широкой дуге, они растекаются по палаткам, выводят и выносят на носилках измученных гостей.

Император Карит стоит у входа одной из окружённых гвардейцами палаток. Он бледен и… растерян. Ни слова не говоря тем, кто уводит пострадавших, он направляется к Арендару, который, увидев меня, наконец улыбается.

Получается неловко: Арендар бросается ко мне, обнимает, император настигает его уже возле моей палатки и цедит сквозь натянутую улыбку:

— Что здесь происходит?

— Дарион всё объяснит. — Арендар вдыхает аромат моих волос.

— Дарион? Что здесь делает Дарион? Охранные чары дворца не должны его пропускать!

— А он прошёл сквозь них и поменял настройку. Плохо у нас с безопасностью, отец, просто отвратительно.

— Куда подевался Халанхар? И где Заран? Она в порядке?

— Отец, обсудим всё в сокровищнице Элора. Там чисто, Дарион и остальные там.

— Чисто от чего? — от раздражения вокруг императора вспыхивают золотые искры. — Какие остальные?

Вокруг Арендара тоже вспыхивают искры, а золотой туман его магии льнёт ко мне, впитывается в кожу.

Пока идём в мерцающую защитными плетениями башню Элора и спускаемся по лестнице вниз, нетерпение императора нарастает. Он буквально врывается в охраняемый гвардейцами-медведеоборотнями большой зал. Здесь пыльно. Стол и кресла, судя по следам, приволокли недавно, другой мебели нет.

Наставник Дарион, Санаду, ректор Дегон, старичок-Эзалон сидят за столом с картой мира, папками, чаем, печеньками и пирожными…

— Что происходит?! Где моя жена? Где Элор и Линарэн? Что за нападение Культа? Почему я ничего не знаю?!

— Садитесь, ваше величество, — Дарион указывает на одно из свободных кресел, и на его руке при этом движении вспыхивает сетка защитных чар.

— Я постою, — рычит император, рассыпая вокруг сполохи никому невидимых золотых искр. — И что за дерзкое поведение? Что вы здесь делаете?

— Последние два дня мы управляем империей и успокаиваем соседей, — «любезно» поясняет Санаду, окружённый ореолом серых теней, как и его сородичи. — Присаживайтесь, разговор будет долгим, а мы все не в лучшей форме после отравления газом с суккубьим феромоном.

— О чём вы говорите? — чеканит император.

В глазах темнеет, я присаживаюсь в кресло. Арендар устраивается рядом со мной, сжимает мою руку, наполняя её золотой дымкой своей магии.

— Мы всё расскажем, — обещает Дарион. — Просто по порядку, так будет удобнее.

История начинается с его подозрений.

Тогда император был женат первый раз. Будучи начальником охраны императорского дворца, Дарион полагался не только на магическую защиту, но и на замечания дозорных: медведеоборотни с их чутким обонянием и иммунитету к ментальному контролю куда эффективнее предсказывали проблемы, чем чары.

Тогда-то Дариону и показалось странным, что формальную любовницу императора Заранею любят все, кроме самих медведеоборотней, которым она не казалась настолько особенной или очень доброй, скорее она виделась им хищницей и умелым манипулятором, лезшим в дела, в которые ей, даже как советнице императора, лезть не следовало.

В первую очередь Дарион заподозрил ментальное воздействие, ведь в таком обществе, как придворное, невозможно за несколько лет стать всем своей и ни разу не ошибиться, никому не перейти дорогу, не вызвать гнева и попыток мести.

А у Заранеи это получалось.

Но Видящие, которых Дарион приводил тайком, не замечали у неё проявлений ментальной магии, когда она общалась с обитателями дворца. Наоборот, отмечали, что Заранея магию не использует, ограничиваясь стандартными амулетами защиты. Сама Заранея объясняла это тем, что плохо управляет даром, ведь Фламиры учили её быть хорошей женой, а не волшебницей. Это вполне вписывалось в традиционное воспитание, и придраться было не к чему.

Придворные менталисты Мэлар Никсэ и Эштран Сирин считали Заранею очаровательной, но абсолютно неспособной к ментальным воздействиям. Мэлар Никсэ, ставивший на неё, как на любовницу императора, щит правителей, поклялся в этом на крови.

И Дариону пришлось отступить, потому что предъявить молодой очаровательной драконице только то, что она слишком очаровательна, было невозможно. Она даже с семьёй Фламиров не общалась, что исключало обвинения в шпионаже для них.