Чтение онлайн

Я медленно опустила глаза.

Больно.

Но честно.

И, к сожалению, правда.

Если женщину годами убеждать, что ее ощущения — это истерика, она в какой-то момент сама начинает защищать тех, кто ее ломает. Просто потому, что альтернатива страшнее: признать, что с тобой на самом деле делают.

— Значит, вы решили действовать только теперь? — спросила я.

Он посмотрел на меня очень внимательно.

— Нет. Я решил прийти только теперь.

Разница была тонкой, но важной.

— А действовали раньше?

Он не ответил сразу.

Потом достал из внутреннего кармана сложенный лист бумаги и положил на стол.

— Это список тех, кто сегодня крутился возле вашего крыла. И еще — имена людей, которые в последние месяцы чаще обычного сопровождали лекаря или получали доступ к женской части дома по специальному распоряжению.

Я раскрыла лист.

Почерк был быстрый, четкий, без лишних завитков. Несколько имен я не знала вовсе. Два были уже знакомы по словам Миры. Одно — особенно.

Слуга леди Эстель.

— Вы собирали это заранее, — сказала я.

— Да.

— Зачем?

— Потому что не люблю, когда в доме появляется что-то, слишком похожее на тихую травлю.

Я подняла глаза.

Он стоял спокойно, опираясь ладонью о спинку кресла. Ни героической позы, ни попытки впечатлить. Просто мужчина, который говорит ровно то, что думает, и не пытается себя при этом украсить.

Это опасно, напомнила я себе снова.

Очень опасно — почувствовать облегчение только потому, что кто-то наконец не лжет тебе в лицо.

— Почему вы помогаете мне? — спросила я.

Вольф чуть прищурился.

— А почему вы думаете, что помогаю именно вам, а не дому?

— Потому что дому слишком долго было удобно, чтобы я оставалась слабой.

На этот раз он едва заметно улыбнулся.

— Хороший ответ.

— Но не мой вопрос.

Он задумался на секунду.

— Потому что я служу порядку, миледи. Настоящему, а не тому, которым прикрывают чьи-то семейные игры. Потому что мне не нравится, когда женщину годами делают больной, чтобы потом использовать ее беспомощность как доказательство ее же слабости. И потому что сегодня утром я увидел в столовой человека, который впервые за долгое время сказал вслух то, о чем здесь все предпочитали молчать.

Вот теперь мне пришлось отвернуться к окну.

Не из кокетства. Просто потому, что смотреть на него в этот момент стало слишком тяжело.

Слишком мало нужно женщине, чтобы внутри что-то откликнулось: не восхищение, не спасение, даже не нежность. Достаточно простого уважения к ее реальности.

А после Артема и всего этого ледяного дома уважение ощущалось почти как роскошь.

Слишком близко к правде

— Капитан, — сказала я, глядя в темное стекло, — вы знаете, что находится в северной галерее?

Тишина за спиной стала тяжелее.

— Почему вы спрашиваете? — наконец произнес он.

Я обернулась.

Он уже не выглядел просто спокойным. Собраннее. Настороженнее.

Хорошо.

Значит, вопрос важный.

— Потому что мне уже несколько раз становилось плохо рядом с определенными местами в доме, — сказала я. — Потому что галерею закрывали якобы на ремонт, которого не было. Потому что туда ночью водили лекаря. И потому что я больше не верю в совпадения.

Вольф очень медленно выдохнул.

— Вам не стоит сейчас туда ходить.

— Значит, там действительно есть что-то.

— Да.

— Что именно?

— Я не знаю точно, — ответил он. — Но знаю, что этой осенью туда привозили элементы защитной конструкции и несколько предметов из старого родового хранилища. После этого доступ ограничили.

— По приказу Ардена?

— Формально — да.

Я уловила слово.

— Формально?

Он отвел взгляд на секунду, затем снова посмотрел прямо.

— Иногда в этом доме приказы подписывает один человек, а необходимость в них создают другие.

Леди Эстель.

Лекарь.

Кто-то еще.

Пазл начинал складываться все отчетливее.

— А архив? — спросила я. — Восточное крыло. Закрытая часть.

На этот раз пауза затянулась дольше.

— Вы задаете опасные вопросы, миледи.

— Зато правильные.

— Возможно, — спокойно сказал он. — Но правильные вопросы в таком доме редко задают без последствий.

— Я уже начинаю привыкать.

Вольф медленно кивнул.

— Архив закрыт не просто так. Это все, что я скажу сейчас.

— Потому что не доверяете мне?

— Потому что не знаю, кто еще меня сейчас может слушать.

Он перевел взгляд на каминную решетку, потом на дверь, потом на зеркало.

Я сразу поняла.

Дом.

Комнаты.

Предметы.

Даже стены здесь могли быть не просто стенами.

— Значит, вы думаете, что мои покои могут прослушивать? — тихо спросила я.

— Я думаю, — сказал он очень ровно, — что если в этом доме кто-то годами делал вас безопасной, то он вряд ли ограничился только настойками.