Чтение онлайн

По спине пополз холод.

Я посмотрела на зеркало. На резной карниз над дверью. На декоративную решетку вентиляции.

Не паранойя.

Проверка пространства.

Дом был враждебен.

Конечно, он мог еще и слушать.

Первый выбор доверия

— Тогда зачем вы вообще пришли сюда? — спросила я. — Если считаете, что нас могут слышать?

Он чуть склонил голову.

— Потому что иногда полезно дать понять тем, кто слушает, что вы больше не одна.

Слова упали между нами тяжело, почти осязаемо.

Мира ахнула совсем тихо.

А я вдруг поняла, что сердце бьется слишком быстро.

Не из-за романтики, не из-за глупой женской фантазии. Это было не про “мужчину рядом”. Это было про другое.

Про союз.

Про то, что в доме, где каждый привык видеть во мне мягкую безответную тень, появился кто-то, кто открыто показал: теперь за мной наблюдают не только они.

И это меняло расстановку сил сильнее, чем я могла бы признать вслух.

— Это очень щедрый жест, капитан, — сказала я. — Особенно если учесть, что я пока не знаю, насколько могу вам доверять.

— Не доверяйте, — спокойно ответил он. — Не полностью. Ни мне, ни библиотекарю, ни даже собственной горничной, как бы она ни была вам предана.

Мира вспыхнула.

— Я…

Он поднял ладонь, останавливая ее мягко, но твердо.

— Это не оскорбление. Это правило выживания.

Я усмехнулась.

— Наконец-то хоть кто-то в этом доме формулирует правила, которые мне нравятся.

— Есть еще одно, — сказал он.

— Какое?

— Если вы действительно начали вспоминать или чувствовать больше прежнего, не показывайте этого Ардену слишком явно.

Я замерла.

— Почему?

— Потому что он опаснее, когда чего-то не понимает.

— А когда понимает?

На этот раз в его глазах мелькнуло что-то очень темное.

— Тогда опасны уже все остальные.

Интересно.

Очень интересно.

То ли Вольф предупреждал меня о самом Ардене, то ли — и это было куда опаснее — о том, что муж не до конца контролирует игру, которая разворачивается в собственном доме.

Слишком человеческое мгновение

Напряжение в комнате за последние минуты стало почти невыносимым.

Наверное, именно поэтому случилась эта маленькая, нелепая вещь.

Я сделала шаг к столу, чтобы сложить лист с именами, и край рукава зацепился за подсвечник. Тот опасно качнулся.

Я рефлекторно дернулась его ловить, одновременно потеряв равновесие на ковре.

Вольф оказался рядом быстрее, чем я успела подумать.

Одна его рука удержала подсвечник, другая — меня за локоть.

На этот раз прикосновение не вызвало во мне ярости.

Наверное, потому что в нем не было контроля. Только рефлекс, чтобы удержать от падения.

Мы замерли слишком близко.

Я чувствовала тепло его ладони даже через ткань рукава. Чувствовала запах холода, кожи, снега, металла. Видела, как его взгляд на секунду опустился к моему лицу — не жадно, не нагло, а как будто он сам внезапно заметил эту близость только сейчас.

Первой отстранилась я.

Потому что иначе было бы уже слишком.

— Благодарю, — произнесла я чуть хриплее, чем хотелось.

Он тоже сделал шаг назад.

— Осторожнее, миледи. В этом доме падают не только подсвечники.

Я невольно усмехнулась.

— Вижу, чувство юмора у вас черное.

— И очень полезное.

Мира у стены делала вид, что смотрит исключительно в пол и вообще давно ослепла.

Договор без слов

— Что дальше? — спросила я.

Вольф снова стал собранным, деловым.

— Дальше вы ничего не делаете резко. Не идете ночью в северную галерею. Не ломитесь в архив. Не устраиваете открытую войну с леди Эстель. И, что особенно важно, не пьете ничего, кроме того, что вам приносит Мира после проверки.

— Звучит скучно.

— Выживание редко бывает увлекательным.

— А вы?

Он надел перчатки, поднял плащ.

— А я посмотрю, кто именно в этом доме слишком нервно реагирует на ваши новые привычки.

— То есть будете шпионить?

— Я предпочитаю выражение “наблюдать за неосторожными”.

— Это почти красиво.

Он направился к двери, но у самого выхода остановился.

Не оборачиваясь, произнес:

— Миледи.

— Да?

Теперь он повернулся.

— Сегодня вы сделали больше, чем думаете. Не только для себя.

Я смотрела на него молча.

Потому что в таких фразах опаснее всего не смысл, а то, как сильно тебе вдруг хочется им поверить.

— Доброй ночи, капитан, — сказала я.

— Насколько это возможно в этом доме, — ответил он и вышел.

Дверь закрылась.

В комнате повисла тишина.