Чтение онлайн

Холодный голос Ардена:

«Пока помните свое место».

Под ребрами шевельнулось уже не страдание. Гнев.

— Хорошо, — тихо сказал он, будто видел что-то по моему лицу. — А теперь найдите под этой болью то, что осталось вашим.

Моим.

Не мужчины.

Не дома.

Не унижения.

Что-то мое.

Сначала была только темнота.

Потом — странное ощущение, будто где-то глубоко, под слоями усталости, страха и привычки терпеть, лежит очень тонкая нить. Живая. Натянутая. Почти незаметная. Но не порванная.

Я потянулась к ней внутренне — и в ту же секунду ладони обожгло теплом.

Я резко открыла глаза.

По серебряной сетке на камне бежали тонкие светлые линии, как если бы внутри него просыпался узор.

— Не двигайтесь, — резко сказал Таллен.

Но было уже поздно.

Тепло из ладоней поднялось выше, в запястья, в грудь, под горло. Воздух в маленькой комнате дрогнул. Со стола со звоном покатился металлический зажим. Один из кристаллов на полке вспыхнул и тут же погас.

Я отдернула руки.

Все сразу стихло.

Только сердце колотилось так, будто я пробежала несколько лестничных пролетов.

— Что это было? — выдохнула я.

Мастер Таллен смотрел на меня уже совсем иначе.

Не как на беспокойную хозяйку дома. И даже не как на несчастную жену.

Как на факт.

— Это было первое честное пробуждение, — сказал он. — Очень неровное, очень сырое, но настоящее.

— Я не понимаю, что именно умею.

— Пока — чувствовать и отзываться. Ваш дар похож на резонансный. Вы считываете остатки силы в предметах, местах, защитах, людях. Возможно, сможете распознавать ложь в магических конструкциях, вскрывать печати, чувствовать отравленные или искаженные потоки. Это редкая способность. Не зрелищная. Но опасная для тех, кто любит скрывать правду.

Вот теперь мне стало по-настоящему холодно.

Не потому, что я испугалась дара.

Потому что вдруг поняла: если кто-то знал или хотя бы подозревал, что во мне может проснуться именно это, то причин держать меня слабой было более чем достаточно.

Жена, способная чувствовать чужие тайны, — неудобная жена.

Очень неудобная.

Чужая память

Я уже собиралась спросить еще что-то, когда мир вдруг качнулся.

Не так, как от слабости.

Резче.

Комната будто на мгновение потемнела, и меня накрыло чужой вспышкой.

Женские руки сжаты на краю умывального стола.

Зеркало.

Бледное лицо Эвелины.

За дверью два голоса.

— Ей нельзя входить в архив.

— Она уже чувствует.

— Тогда сделайте так, чтобы она снова уснула.

Слова ударили в виски.

Я зашипела и схватилась за голову.

— Леди Арден!

Таллен оказался рядом неожиданно быстро. Подсунул мне стул, но я уже сидела, тяжело дыша.

— Что вы видели?

Я подняла на него взгляд.

— Это не мои воспоминания, да?

Он помедлил.

— Память тела и памяти дара иногда переплетаются, особенно если прежний носитель уходил в сильном напряжении.

— Она знала, — прошептала я. — Эвелина знала, что ей не давали приблизиться к чему-то важному. К архиву. И кто-то хотел, чтобы она… уснула.

Таллен смотрел очень внимательно.

— Расскажите точно.

Я пересказала все, что увидела.

Он не перебивал. Только мрачнел все сильнее.

Когда я закончила, он медленно произнес:

— В архиве восточного крыла действительно есть закрытая часть. Формально туда имеют доступ только глава дома, его доверенные люди и архивариус. Но несколько месяцев назад лорд Арден велел временно ограничить вход почти для всех.

— Почему?

— Официально — из-за старых родовых документов и артефактов, которые нужно было пересчитать.

— А неофициально?

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Неофициально я слишком стар, чтобы считать совпадением то, что именно после этого вы окончательно перестали приходить в библиотеку, а ваши «нервные приступы» участились.

Я сидела молча.

Слишком много нитей начинали сходиться в один узел.

Лекарства.

Подавленный дар.

Запрет на архив.

Чужие голоса.

Странные воспоминания.

Жена, которую надо было сделать тихой.

— Вы поможете мне попасть туда? — спросила я.

Он ответил не сразу.

— Это опасная просьба.

— Я уже живу в опасной просьбе, мастер Таллен. Просто раньше не знала об этом.

В уголках его глаз собрались морщины.

Не улыбка. Скорее признание логики.

— Не сегодня, — сказал он наконец. — Вам нужно научиться хотя бы немного удерживать себя, когда дар открывается. Иначе вы войдете в архив, что-нибудь почувствуете, потеряете контроль, и дом узнает о вашем пробуждении раньше, чем вы сами поймете, что именно нашли.

Это было разумно.

Бесило — но было разумно.

— Тогда что мне делать сегодня?

Он подошел к шкафу, достал тонкий кожаный футляр и вынул оттуда узкий серебряный браслет без украшений.