Чтение онлайн

— Ну как? – Она складывает руки под подбородком, как ребёнок в день рождения, ждущий подарка.

Я глотаю.

— Ох, это полный отстой. – Да, ничего хорошего в голову не пришло. — Серьёзно, они ужасны. Что ты туда вообще положила? – Мои слова сопровождаются смешком, и я отскакиваю, пока она пытается стегнуть меня кухонным полотенцем.

— Тебе так сложно быть хоть немного вежливым? – Она тоже смеётся, продолжая гоняться за мной с этим чёртовым полотенцем. Край его хлёстко касается моей спины – точно останется след.

Я хватаю кастрюлю и прикрываюсь ею, как щитом.

— Ты не дала мне закончить! Я хотел сказать…но это твои дерьмовые панкейки, которые ты сделала сама, и за это ты должна гордиться!

— О да, я просто свечусь от гордости, – её голос пропитан сарказмом, когда она прекращает погоню и плюхается на барный стул. Она запускает пальцы в волосы, отбрасывая их назад, и почему-то это делает её ещё привлекательнее. — Они правда настолько плохи?

— Как песок на пляже, на который пописала собака.

— Вау, – она смотрит на меня с недоверием. — Ладно. Значит, тебе придётся научить меня их готовить.

Она оживляется, будто надеется, что я забыл, как уже отказал ей. Дело в том, что я мог бы научить её. Это не какой-то великий секрет, который я, как дал ей понять вчера, собираюсь унести с собой в могилу. Но мне нравится эта лёгкая игра, когда я не рассказываю ей рецепт. У меня есть то, что ей нужно, но что она не может получить. Вполне справедливо, учитывая, что она быстро становится тем самым человеком, которого я хочу, но тоже не могу иметь.

— Не-а. Я же сказал – это секрет. – Я достаю кружку и наливаю кофе, который она приготовила, втайне моля всех кофейных богов, чтобы он не напоминал её панкейки.

— Я сама разберусь. Разве так сложно испечь идеальные панкейки?

Я смотрю на её обугленную стопку.

— Для обычного человека или для тебя?

Она морщит нос и швыряет в меня полотенцем. Оно изящно приземляется мне на плечо.

— Я ранен, – сухо говорю я, поднося кружку к губам и делая осторожный глоток. Он хорош. Очень хорош. — Хм. – Поднимаю кружку в молчаливом тосте. — Ты делаешь отвратительные панкейки, но твой кофе великолепен. Уже что-то.

Её глаза сверкают от удовольствия. Будь под рукой что-то ещё, она бы и это швырнула в меня. Но ей приходится ограничиться словами, и я чувствую, что мне не понравится то, что она сейчас скажет.

Амелия наклоняет голову, невольно демонстрируя изящный изгиб своей обнажённой шеи.

— Ну, по твоим словам, я ещё и «оооочень красивая».

Я стону и отвожу взгляд.

— Да ладно, не напоминай. Я был пьян.

Я надеялся, что она не станет упоминать этот момент – что мы оба просто сделаем вид, будто ничего не было. Видимо, надеялся зря.

— Ты думал, я не вспомню, что было прошлой ночью? – Она смеётся, будто это самая нелепая идея на свете, а затем бросает взгляд через плечо. — Ты умолял меня поцеловать.

Я выдерживаю её насмешливый взгляд и лениво прихлёбываю кофе, откидываясь на стойку.

— Умолял? Интересно. Я помню это несколько иначе.

Её улыбка меркнет, и я готов поклясться, что она затаила дыхание.

Хочешь играть, Амелия? Давай поиграем.

— Ну, ты был пьян, так что не уверена, насколько твоей памяти можно доверять.

— Ты вышла из ванной. В этих пижамных штанах. Обняла меня, когда я пошатнулся, отвела к дивану, где я лег на живот. Ты оставила меня, чтобы найти бинты, и когда спросила, где моя аптечка, я ответил, что я не мама, но пластыри в ванной. – Я делаю шаг вперед, ставлю кружку с кофе на кухонный остров, за которым она сидит. Опираюсь на предплечья. — А потом...когда ты вернулась из ванной и перед тем, как обработала мою руку, я подумал про себя, как сильно ты пахнешь моим одеколоном. – Я знаю, что мои догадки абсолютно точны, потому что глаза Амелии стали круглыми, как блюдца, и она почти затаила дыхание. Ее щеки порозовели, как клубника. Мне хочется провести по ним большим пальцем. Вместо этого я выкладываю последнее воспоминание, как перчатку перед дуэлью. — И после того, как я спросил, можно ли поцеловать тебя...еще один раз... – Я оставляю фразу повисшей в воздухе, ожидая, хватит ли ей смелости сделать последний шаг, или мне придется подтолкнуть ее.

Та Амелия, которую я встретил впервые, наверняка придумала бы оправдание и выскользнула из комнаты, чтобы избежать неловкости. Или отшутилась бы, списав нежный поцелуй в лоб на усталость или что-то в этом роде. Но новая Амелия опасна. Она наклоняется вперед – так близко, что наши губы могли бы соприкоснуться, если бы я чуть подался вперед – и превращает смущенный румянец в соблазнительный оттенок, столь же аппетитный, как ее полные малиновые губы.

А потом она ухмыляется.

— ...Я поцеловала тебя в лоб. – Она замолкает, уставившись на мои губы, и в ее глазах вспыхивает воспоминание. Резко поднимает взгляд. — Потому что я хотела поцеловать тебя в губы, но знала, что ты слишком пьян.

Губы. Глаза. Губы. Глаза. Губы. Глаза. Вот куда прыгает мой взгляд. Мое тело шепчет: Сделай это! Поцелуй ее.

Я уже знаю, что это было бы так хорошо. Теперь моя очередь ерзать. Я слегка откашливаюсь, почесываю шею и выпрямляюсь, слыша тревогу в голове. Мне не стоит искушать судьбу. У нас нет будущего – а я не из тех, кто ищет мимолетных связей. Ничего не изменилось. Я все равно остаюсь в этом городе, а ей рано или поздно придется уехать. Так что хватит, Ной.

— Прости, что спросил вчера. Не стоило, потому что я все еще не ищу ничего романтического.

Ложь.

На долю секунды Амелия действительно выглядит задетой. Ее брови дрогнули, готовые нахмуриться. Но она быстро стирает это выражение и берет себя в руки.

— Кто сказал что-то о романтике? Это был просто поцелуй в лоб, Ной. Ничего особенного. Максимум – невинность. И ты бы никогда не спросил меня об этом в трезвом уме – так что все в порядке.

Мой инстинкт – отбить эту успокаивающую чушь подальше, но я понимаю, что она говорит это из жалости ко мне, так что оставляю ее слова между нами, пусть станут той преградой, которой и должны были быть. Жаль, что от этого она мне нравится еще больше. Вызывает еще больше уважения.

— Ну, спасибо за это. – Я поднимаю ладонь, показывая ей повязку. — Жаль, что тебе пришлось возиться со мной и осколками вчера.

Она мягко улыбается.

— Не проблема. Кроме того, романтика или нет, приятно знать, что ты считаешь меня милой и симпатичной. – Игриво моргает. — Как сахарная пудра.

И это мой сигнал уходить. С очередным стоном я беру кружку и направляюсь в ванную. Она следует за мной, как щенок, бегущий по пятам.

— Это правда, Ной? Сердитый владелец пекарни действительно считает меня сладкой, как сахарная пудра?