Чтение онлайн

После чего, хлопнув меня по плечу исчез за дверью. Потом, я, хлебая принесенный по приказу Реутова чаек, ухмыляясь про себя думал, что Андрей как был человеком крайне недоверчивым, так и остался. С другой стороны при его теперешней профессии по другому и нельзя. Как же - дела у него. Так я и поверил. Сухов сейчас наверняка к начальнику управления рванул, чтобы связаться с Москвой и выяснить, есть ли у них в штате подполковник Лисов и соответствует ли мой словесный портрет тому подполковнику.

Я уже надулся чаем как бочка, когда часа через полтора, наконец вернулся Андрюха.

В принципе, как только он, с каким-то полковником довольно улыбаясь вошел в комнату, было уже все понятно. Но я все равно спросил:

–  Ну что, подтвердили личность?

Сухов глаза не отвел, понимая что его слова про пол часа и дела, были интерпретированы верно, а просто ответил:

–  Так точно товарищ подполковник!- и после небольшой паузы добавил - Илья, я даже извиняться не буду, ты сам все должен понимать…

–  Да о чем разговор…

Потом нас познакомили с полковником Васиным. Он оказался начальником армейского шестого отдела СМЕРШ и после разговора с Андрюхой тут же позвонил в Москву. Там сначала несколько переполошились, но потом подтвердив все мои полномочия, приказали создать Лисову режим наибольшего благоприятствования. Васин, сидя напротив, рассказал:

–  Сегодня ночью за вами придет самолет. А пока я приказал баньку сообразить.

После бани - обед. Вы не против?

–  Конечно не против. А где Игорь Птицын?

–  Его сейчас приведут и можно начинать. Я вам еще хочу человека в сопровождение дать, пока здесь находитесь, а то вы без документов, мало ли что…

–  Само собой… разрешите, чтобы это был Сухов?

Полковник несколько замялся, не желая отдавать начальника отдела в простые сопровожатые, но потом махнул рукой, наверное вспомнив слова москвичей про всяческое содействие и сказал:

–  Хорошо, тем более вам надо о многом поговорить. Я же понимаю - старые боевые друзья встретились…

На том и порешили… Сначала сходили в баню, правда без Андрюхи, у которого были действительно срочные дела. После баньки перекусили, а потом Сухов уволок нас к себе. У него было и чем отметить встречу и чем закусить, поэтому расположились основательно, тем более до самолета времени было - вагон. Меня конечно очень интересовало, как он тогда спасся, и что делал после памятного налета на колонну пленных. Оказывается он тогда чисто случайно в живых остался. Ему пуля по касательной в голову попала - контузила и только благодаря своему сержанту Иванову, который начальника заставы успел подхватить и в лес шмыгнуть, мы сейчас с ним и разговариваем. Андрей размякнув от выпитого рассказывал:

–  Веришь нет, тогда, когда очухался - застрелиться хотел… Это ведь из-за меня люди погибли. Не сдержался, проявил слабость, вот почти все и полегли. Четверо только на ту сторону проскочить успели. Но бойцы, как увидели что я стреляться надумал, пистолет отобрали, а потом еще и пристыдили. До сих пор вспоминаю - уши горят… Эх!

Сухов махнув рукой наполнил рюмки и продолжил рассказ. Они тогда еще дней десять по лесам бродили, пока не наткнулись на наших танкистов. Танковую бригаду раздолбали, а от батальона, на который вышли пограничники, осталось три танка.

Но это была воинская единица, вокруг которой постепенно аккумулировались окруженцы. Сборная солянка со всех частей. И летчики с трех сбитых самолетов, и противотанкисты с двумя исправными сорокопятками, но без снарядов, и кавалеристы у которых даже сохранилось несколько лошадей. В основном конечно была пехота.

Таким макаром их постепенно набралось человек двести пятьдесят. Андрюха, помня мои советы, с разрешения командира батальона организовал несколько летучих отрядов, которые добывали снаряды к орудиям и горючку к технике, попутно пуская немцам кровь при каждом удобном случае. А когда все укомплектовали, то двинулись на прорыв. То есть сначала скрытно передвигались на восток, благо лесов в Белоруссии хватало, а потом внезапным ударом прорвав неустоявшуюся линию фронта, вышли к своим. Вышли, чтобы через два дня опять оказаться в окружении. И опять прорыв и снова окружение…

В общем на фильтр, Сухов попал только в сентябре. Документы были при нем, да и выходил он не один, поэтому проверяли его недолго и провоевав еще два месяца командиром истребительного отряда, он попал в армейскую контрразведку. Честно говоря, достаточно случайно попал. Просто его отряд отличился на поимке немецких диверсантов, вот Андрюху контрики и приметили. Так и продолжил службу, в одном из подразделений Центрального фронта. Потом ранение, долгое лечение и после выписки он попал в СМЕРШ Третьего Украинского фронта, где и продолжает службу по сей день.

–  А сержант твой - Иванов - живой?

–  Жив курилка! Только он уже младший лейтенант. На Центральном воюет. Мы с ним даже иногда переписываемся.

–  Взводным?

–  Нет, он в армейской разведке ордена зарабатывает.

–  Ну, тогда давай за него…

–  Давай!

Выпили, а потом Андрей поинтересовался моей эпопеей. Я ему выдал сильно отредактированную версию, а он, услышав про Зальмута, чуть со стула не упал:

–  Твою мать! Я же про это знаю! Получается именно про тебя в газете писали - " В результате умелых действий советских разведчиков под командованием майора Г. Был захвачен в плен крупный немецкий военачальник генерал фон Зальмут" - Ну ты блин, прямо наизусть чешешь!

–  Да ты что, это же такое впечатление произвело на всех! Народ в полном охренении ходил и каждый мечтал такое же дело провернуть!

Выпили за поимку Зальмута, а потом Сухов неожиданно озаботился вопросом, не имею ли я какого либо отношения к автору известных песен - Лисову? Смущенно шаркнув ножкой, ответил что еще как имею. Тогда Андрюха окончательно потеряв начальственную сдержанность, начал вопить. И вопил до тех пор, пока нам не принесли гитару, после чего состоялся импровизированный концерт. Но я его уже плохо помню. К нам заходили какие-то люди и громко хлопали после каждой песни так, что у меня начала побаливать голова. Потом, вроде даже Васин на огонек заглянул…

А как нас грузили в машину и везли на аэродром, не помню совсем. Последний проблеск сознания был, когда Андрюха наконец отлепил меня от себя и передал с рук на руки летчикам. В себя более-менее пришел только на пересадке в Одессе.

Там, добыв в летной столовой банку рассола, реквизировал ее с собой и весь путь до Москвы мы с Птицыным, то хлебали из банки по очереди, то мирно дремали под шум моторов. Поэтому, по прилету чувствовал себя нормальным человеком.

И это было хорошо, так как в аэропорту, нас встречал лично, мой командир.