Чтение онлайн

–  У этого подонка Мейлица - бывший угольщик, так что белизной там и не пахнет.

–  Да по мне хоть говновоз, лишь бы до Болгарии добраться.

На это Кравцов только хмыкнул, после чего привязав ограбленных апашей к дереву, мы вернулись на позицию. На этот раз ждать долго не пришлось. Минут через двадцать, мы услышали, как хлопнули двери машины и она рыкнув мотором уехала дальше. А по тропинке через развалины стали подниматься какие-то люди. На этот раз трое. Было совсем темно, поэтому они подсвечивали себе фонариком, с синим светофильтром. Кстати хороший трофей. Мне всегда нравились эти немецкие фонари с закрывающими отражатель фильтрами. У разведчиков с обоих сторон фронта, такие штуки пользовались большой популярностью. Вещица небольшая, работающая от квадратной батарейки, зато очень удобная. Его можно за петельку пристегнуть к пуговице, оставив руки свободными, а три полозка с желтым, красным, и синим светофильтром, позволяют комбинировать различные сигналы. Пучков в свое время врал, что видел с четырьмя полозками, но я ему не верю. Просто смысла нет, добавлять еще один. Вспомнив Лешку, я вздохнул, но особо предаваться воспоминаниям времени не оставалось. Троица уже проходила мимо, поэтому я опять шмыгнул из кустов за их спинами. Чпок! Дубинка с биллиардным звуком отскочила от наголо бритой башки первого. Атакованный, тихой, бесформенной кучей осел на землю. И тут везенье кончилось. Второй, который шел с фонарем, успел развернуться и принял удар на поднятую руку. А потом, гад такой, начал махать ногами не хуже Ван-Дамма! Хорошо еще без криков - только злобно пыхтя. Отбив два быстрых удара, я несколько отошел от неожиданности и присев, достал его между растопыренных циркулем ног. Он меня по мордасам хотел ботинком зацепить, вот и раскрылся, не ожидая, что противник просто уйдет вниз и влепит по беззащитному хозяйству кулаком. Попрыгунчик как стоял, с высоко поднятой ногой, так и свалился утробно завывая, по пути сворачиваясь в креветку. А только я повернулся к третьему, как в глаз прилетела такая плюха, от которой уже меня сдуло в придорожные кусты, попутно приложив челюстью о валяющийся камень. Чистый нокаут - даже сознание на несколько секунд выключилось…

Ешкин кот! Сейчас нам капут и придет. А все Кравцов - не убивать, не убивать! Да если бы я их наглухо гасил, то было бы гораздо проще. А тут блин, силу приходилось сдерживать, вот и досдерживался… Не желая верить, что вся задумка была так бездарно просрана, ворочался на обочине, пытаясь подняться на непослушные ноги. Краем уха слышал буцкающие удары, но кто там кого бьет, было непонятно. Во всяком случае, не я и не меня. Держась за дерево смог подняться и застыл, пережидая звон в голове. За это время звуки ударов затихли и стало слышно чье-то сопение. Потом перед глазами появилась двоящаяся Мишкина физиономия. Он открывал рот, что-то спрашивая, но потом увидев, что его не понимают, взвалил меня себе на плечо и резво поволок в сторону. Через несколько минут, я почуял, что прихожу в себя и дрыгнул ногами. Хрипящий Кравцов упав на колени, осторожно сгрузил контуженное тельце напарника и тяжело дыша откинулся рядом. Пока я прислушивался, нет ли погони, он отдышался и спросил:

–  Ты как? Идти можешь?

–  Могу, только не очень быстро… А что там случилось? Кто кого бил?

–  Это я того боксера, что тебя в кусты отправил, сзади по голове кастетом приложил. Крепкий зараза оказался, сразу даже не упал, поэтому пришлось еще несколько раз добавить.

–  А деньги, деньги?

Вдалеке послышались возбужденные голоса, поэтому Михаил не ответил, а поставив меня на ноги, потащил в черноту деревьев, подальше отсюда. Минут через десять, поняв, что экстренной погони не предвидится, мы сбавили темп и прячась в тени двинули к нашему домику. Комендантский час вот-вот должен был начаться, поэтому народу почти не попадалось и только эхо шагов разносилось на пол квартала в обе стороны, заставляя нас напряженно втягивать голову в плечи. Когда наконец сошли на тропинку ведущую к морю, я опять поинтересовался:

–  Ты деньги взять успел?

–  Вот Мишка продемонстрировал два пухлых кошелька и сунув их опять за пазуху, виновато сказал:

–  Ты меня извини, я понимаю, это из-за моего чистоплюйства так получилось.

Хорошо хоть понимает, что это его фактический запрет на убийства, меня чуть до кондратия не довел. А самое обидное, если в этих портмоне, нужной суммы не окажется. Тогда выходит, что наши пляски с бубном были совсем зряшными. Хотя если судить по толщине этих бумажников… Но загадывать не буду, а то опять сглажу.

Когда ввалились в хибару, нас встретил испереживавшийся Игорь. Удивленно глядя на мой закрытый глаз, он спросил:

–  Ну что, как сыграли? И почему Илья на маяк стал похож?

Тоже мне приколист. Я на тебя посмотрю, на что ты похож будешь после такого удара. Хотелось сказать много слов, но сдержавшись и проигнорировав подкол, ответил:

–  А вот сейчас подсчитаем, и станет ясно сколько стоит мой фингал…

Птицын вытаращил глаза на кошельки, но спрашивать ничего не стал, видя как мы увлечены пересчетом бабок.

–  Пять семьсот!

–  И у меня семь и пятьсот оккупационными!

Глянув друг на друга мы с Кравцовым не сговариваясь расплылись в радостных улыбках. Потом подмигнув целым глазом, я выдал:

–  Говорил же, что завтра мы отчалим! А за одну гулю под глазом, такой куш - это даже с перебором будет!

Игорь недоуменно посмотрев на нас, наконец тоже подал голос:

–  Так, парни… Я что-то не понимаю. То есть я понимаю, что вы ходили играть, только не понимаю во что? Это в какой игре выигрыш стразу в кошельках дают, да еще и в неизвестной для выигравшего сумме? Давайте - рассказываете, а то я начинаю думать, что вы вообще ночными грабежами промышляли!

Опять переглянувшись с Мишкой, заржали уже в голос, а потом перебивая друг друга начали рассказывать…

А уже днем, сидя на матрацах в крохотной каюте окончательно поверили, что все наконец закончилось и с Францией мы попрощались. …Вернувшийся Мишка принес мне какую-то мазь от синяков и известие, что через полтора часа, скользкий тип - Эдвард Мейлиц, получивший свой гонорар, ждет нас возле старого причала. Придя туда в назначенное время, увидели двух хмырей, лениво болтающих между собой. Один, чуть компактнее и с редкими светлыми волосами был тем самым Мейлицом, а второй, больше похожий на гориллу, у которой отрос армянский нос, оказался боцманом и компаньоном по имени Мако. Капитан поздоровался с вновь прибывшими и глядя на мою пиратскую физиономию неопределенно хмыкнул. Мда… даже черная повязка на глазу, так и не сумела скрыть все великолепие шикарного бланша, который нижней своей частью сползал на щеку. Но мне, на его хмыки было в общем-то плевать, тем более, что настало время прощания с Кравцовым. Крепко обняв Мишку, еще раз напомнил ему передавать привет отцу и не забывать мой адрес. Потом его сграбастал Птицын, а потом, наблюдающий за всем этим с кривой усмешкой Мейлиц, на хорошем немецком приказал следовать за ним. Проведя нас какими-то тайными тропами, ныряя то в подвалы, то пролезая через дырки в заборе, он наконец выскочил прямо к пирсу, возле которого стоял маленький замызганный пароход на носу которого красовалось название "Пенелопа".

Немецкие патрули и таможенники остались далеко за спиной, но все равно, боцман заставил напялить безразмерные плащи и только после этого мы, пройдя по причалу, поднялись на бывший угольщик. Вахтенный глядя сквозь нас, поприветствовал капитана и снова отвернулся, безразлично разглядывая снующих над водой чаек. А потом, проплаченные гости были проведены куда-то в нутро корабля. Там, боцман, отодвинув пожарный щит в сторону, показал на прячущуюся за ним дверцу и прежде чем мы туда нырнули проинформировал:

–  Сидеть тихо, пока не выйдем в море. Кормежка - три раза в день. Гадить в ведро.

Рыгать если приспичит - туда же. Когда можно будет выйти, я сам скажу, а до этого чтобы не звука! Поняли?

–  Яволь!

Гориллообразный здоровяк ощерился, показав желтые прокуренные зубы и кивнув, подтолкнул меня внутрь. Потом дверь закрылась и послышался шум задвигающегося щита. Оглядев при свете тусклого потолочного плафона жилище, я сказал:

–  Ну что Игорь, это конечно не "Хилтон", но зато тепло и не дует. Так что предлагаю залечь на эти тощие матрасы и хорошенько вздремнуть. На ужин нас боцман лично разбудить обещал, так что вечерний жор не проспим. Ты как на это смотришь?

Птицын смотрел положительно и уже через десять минут, мы следуя старой пословице насчет службы и солдата, вовсю выводили носами рулады, не сильно заморачиваясь тем, что нас ожидает в дальнейшем.

Нет, все-таки у меня оказывается очень слабый вестибулярный аппарат. Это я на третьи сутки понял. В начале все было нормально. Уже к вечеру первого дня мы были выпущены из своей каморки, с нарисованным очагом, то есть тьфу, с пожарным щитом и имели возможность сидеть не в трюме, а загорать на свежем воздухе в лодке, подвешенной на кран-балках. Капитан нас сразу предупредил, чтобы мы не вздумали шляться по кораблю, и выделил место для проветривания. В шлюпке было лепо. Мы оттуда вылазили только пожрать и наоборот. Но потом, через два дня этого балдежа, над бирюзовой, с мелкими белыми барашками волн морской глади, вдруг подул слабый ветер. Я сразу тогда начал предчувствовать недоброе. Просидев с пол часа во все более сильно раскачивающейся шлюпке, сбежал к нашим матрацам, рассчитывая, что ближе к центру тяжести корабля и качать должно поменьше. Хрен я угадал! Качало по-моему даже сильнее, во всяком случае, казалось именно так.

Потом, ни к селу ни к городу вдруг вспомнился вкус и запах баранины, которой нас кормили после выхода из Бейрута. Зря я ее вспомнил…

Почти сутки проведенные в обнимку с ведром, которое периодически менял участливо поглядывающий на меня Птицын, лишили меня последних иллюзий. Нет, не быть мне вторым Белинзгаузеном или Лаперузом. Море я не-на-ви-жу!!!…

Но когда геройский разведчик и времяпроходимец уже всерьез намыливался отдать богу душу, шторм как-то незаметно успокоился и я начал постепенно возвращаться к жизни. Окружающая корабль вода, уже не казалась настолько мерзопакостной, а запахи с камбуза не валили с ног с убойностью хорошей кувалды. При полном штиле, чувствуя себе заново родившимся человеком, я даже стал проявлять интерес к окружающей жизни. Причем настолько, что когда увидел мелькающий недалеко от борта характерный плавник, моментально перевозбудился, и заподпрыгивал, чуть не спихнув Игоря в воду. Потом оглянулся в поисках того, чем бы кинуть в морскую хищницу. Акулу живьем я видел первый раз в жизни, поэтому мне кажется такая реакция была вполне нормальна. И я бы ее обязательно пришиб, но все охотничьи инстинкты отбил скопидом боцман. Он, видя, что пассажир нацелился ухватить багор, висящий возле иллюминаторов, только погрозил огромным кулаком и сделал зверскую морду. Хотя с такой физиономией как у него, особых усилий и не понадобилось.