Чтение онлайн

Но Редеру предстояло выдержать третий раунд дуэли – разработать и представить на суд фюрера требуемый им меморандум. Штаб ВМФ работал над документом день и ночь. В итоговом варианте он состоял из 5000 слов, каждое из которых было самым внимательным образом обдумано и взвешено самим Редером, и представлял собой грозное оружие. В частности, в нем говорилось следующее:

„Отправка немецких кораблей на металлолом будет означать победу противника, для достижения которой ему не придется прилагать никаких усилий. Это мероприятие станут праздновать наши противники, а у союзников оно вызовет лишь горькое разочарование. Оно станет свидетельством нашей слабости и полного непонимания исключительной важности военно-морского флота в условиях приближения завершающей стадии войны“.

Редер подчеркнул, что даже корабли, обреченные на бездействие, отвлекают значительные силы британского флота, которые в ином случае могут быть использованы на Средиземноморье или других театрах военных действий. В заключительной части говорилось, что Великобритания, которая всегда связывала свое могущество с господством на море, сможет считать войну выигранной, если Германия уничтожит свой флот.

Этот документ, подписанный Редером, стал одним из его последних официальных актов в должности главнокомандующего флотом. В качестве своих возможных преемников он назвал адмирала Карлса, всегда считавшегося на флоте „принцем короны“, а также командующего подводным флотом адмирала Деница. Гитлер долго не раздумывал и принял решение в пользу человека, чьи подводные лодки уже успели потопить 15 миллионов тонн брутто-регистрового тоннажа союзников. Именно на подводные лодки, число которых, несмотря на возросшие потери, постоянно увеличивалось, фюрер теперь возлагал самые большие надежды. Они должны были выиграть войну с Англией.

Надежды на подводные лодки возлагались еще с 1939 года, но теперь на их долю выпала тяжелейшая задача. Дениц приступил к выполнению своих новых обязанностей. А за несколько дней до этого, 26 января 1943 года, Гитлер в прямом смысле приговорил свой флот к смертной казни. Он прочитал меморандум Редера, но так ничего и не понял, позволив себе ряд оскорбительных выпадов в адрес „господ адмиралов“. Его решение осталось неизменным.

Приказ, переданный им узкому кругу приближенных офицеров, гласил следующее:

1. Все работы, связанные с крупными кораблями, находящимися в стадии постройки или переоборудования, следует немедленно свернуть.

2. Все линейные корабли, броненосцы и крейсера, за исключением используемых в процессе обучения моряков, должны быть переведены в резерв.

3. Плавсостав военно-морского флота, а также рабочие, высвободившиеся в результате выполнения настоящей директивы, должны в дальнейшем использоваться таким образом, чтобы всемерно ускорить процесс строительства подводных лодок».

Этот приказ оказался для Деница, так сказать, подарком на крещение, который обещал новый, решающий толчок для развития подводного флота. Тысячи высвободившихся офицеров и опытных матросов, большие заводские мощности, ранее используемые для больших кораблей, грех было не использовать для своего любимого детища. Человек, достигший успеха, будучи главой подводного флота, в первое время не ощущал всей полноты ответственности, связанной с его новым высоким положением. Однако ситуация изменилась, когда Дениц приступил к работе со своими новыми коллегами в штабе ВМФ. На первых же совещаниях адмиралы постарались внушить Деницу, что хотя бы линкор «Тирпиц» должен остаться в строю, даже если его придется «обозвать» учебным кораблем. Дениц не возражал. В конце концов, нужда в металлоломе не так уж сильна.

Однако относительно других кораблей также следовало принимать решение. Очень скоро встал вопрос о дальнейшей судьбе линкора «Шарнхорст». 26 февраля 1943 года, спустя месяц после «окончательного решения» фюрера, Дениц отправил рапорт в ставку. В своих высказываниях он был прямолинеен и ничего не пытался скрыть:

«Я убежден, что „Шарнхорст“, который, судя по сообщениям, готов к активным действиям, должен быть направлен для усиления эскадры, базирующейся в Северной Норвегии».

Гитлер долго метался по комнате. Что говорит этот человек? Разве двумя неделями ранее Дениц не передал ему план, согласно которому «Шарнхорст» подлежал выводу в резерв не позднее 1 июля?

«Это будет истинным триумфом для англичан, если…»

Фюрер не выдержал. В пространной и чрезвычайно эмоциональной речи, продолжавшейся полчаса, он снова объяснил, почему большие корабли являются бесполезными, подкрепив свои слова убедительными, по его мнению, примерами. Посчитав, что убедил всех, в заключение он сказал:

– Хватит об этом. Отправляйте поскорее их в резерв или на металлолом.

Следующим взял слово адмирал и сухо проговорил:

– Насколько я вас понял, мой фюрер, можно отправлять «Шарнхорст» в Северную Норвегию?

Гитлер остолбенел. Такой наглости еще никто из его подчиненных себе не позволял. Что же делать? Объяснить этой чертовой «новой метле» ее место?

Но в конце концов фюрер сдался. Причем даже нашел в себе силы для легкой иронии:

– Делайте как хотите, господин гросс-адмирал, но все-таки потрудитесь позже обдумать мои слова. Я ничего не забуду.

Так тихо скончалось «неизменное и окончательное» решение. Оно просуществовало всего четыре недели.

Вот уже четыре года капитан Эрнст Тинеманн работал в Берлине в одном из отделов ОКМ, занимавшихся вопросами судостроения. С самого начала войны он вел надзор за переоборудованием немецких торговых кораблей в военные. Сидя за столом, он с тоской вглядывался в карты, стараясь представить, куда отправятся эти так называемые вспомогательные крейсера, выйдя в море. Оставаясь дома, он внимательно следил за судьбой кораблей, по крупицам собирая информацию об их чреватой опасностями, нелегкой судьбе. Из редких и скудных докладов капитанов он восстанавливал их маршруты, идущие в самые далекие уголки семи морей.

Вспомогательные крейсера появились в Атлантике незадолго до начала норвежской кампании. Первопроходцем стал капитан Рогге, в начале 1940 года вышедший в море на «Атлантисе». В течение 622 суток, проведенных в море, он потопил 140 000 тонн вражеского груза, после чего в ноябре 1940 года был потоплен британским крейсером «Девоншир». Это произошло всего за несколько недель до возвращения домой. Правда, Рогге и его экипаж все-таки добрались до дома на борту нескольких подводных лодок. Незадолго до этого, 8 мая 1941 года, в бою с британским крейсером «Корнуолл» в Индийском океане был потоплен вспомогательный кресер «Пингвин» под командованием капитана Кройдера. Достижения Кройдера сопоставимы с успехами крейсера «Эмден», а также кораблей «Вольф» и «Мёве» во время Первой мировой войны. Он не только по праву записал на свой счет 120 000 тонн вражеского груза, но и сумел отправить 50 000 тонн из этого домой вместе с ценными грузами на борту – китовым жиром, пшеницей и редкими сырьевыми материалами.

Особо следует отметить действия корабля «Корморан». Его командир капитан Детмерс в безнадежной ситуации внезапно атаковал значительно превосходящий по всем параметрам австралийский крейсер «Сидней» и после отчаянного сражения потопил его. Из-за полученных повреждений «Корморан» не смог продолжать поход и был взорван после того, как экипаж перешел на спасательные плавсредства. Достойны упоминания и другие вспомогательные крейсера: «Орион» и его командир капитан Вейер; «Тор», которым в первом походе командовал Кехлер, а во втором – Гумприх; «Комет» под командованием Эйссена и т. д. В мае 1942 года вспомогательный крейсер «Стир» под командованием капитана Герлаха оказался последним из переоборудованных кораблей, которому удалось благополучно выскользнуть из «европейской крепости», которую англичане окружили плотным кольцом блокады.