Чтение онлайн

Артиллерия обоих кораблей наносила удары по противнику с удивительной точностью. Обстрел длился немного больше суток, после чего они ушли на базу, чтобы взять боеприпасы. На смену подошли «Адмирал Шеер» и «Адмирал Хиппер», обстрел полуострова с моря велся без перерыва.

Но все было уже не так легко и просто, как в августе, когда с моря был впервые обстрелян Тукумс. Советское командование оценило опасность, которую представляли собой военные корабли, и приложило максимум усилий, чтобы уничтожить своих смертоносных противников. Сначала они атаковали корабли 17-сантиметровыми орудиями с берега. Крейсера отошли дальше от берега и не прекратили обстрел: их орудия были более дальнобойными. Тогда была организована внезапная атака торпедоносной и бомбардировочной авиации. Основной мишенью атакующих был «Адмирал Шеер», имевший на борту мощные дальнобойные 11-дюймовые орудия. Ему пришлось выполнить немало сложных маневров, чтобы уклониться от падающих со всех сторон бомб. Не раз рядом с корпусом корабля в воздух взлетали гигантские фонтаны воды и с грохотом обрушивались на палубу. Немецкие моряки получили возможность оценить, что их ждет в будущем. В тот раз бомбы и торпеды не нашли свои цели.

В результате эффективных действий военных кораблей немецкие войска отступили организованно и без потерь, армейские командиры искренне поблагодарили своих соратников – военных моряков. Адмирал Тиле улыбался и довольно потирал руки. В течение двух лет он использовал свои боевые корабли для обучения матросов и офицеров и теперь видел, что время было потрачено не зря. Люди действовали четко, слаженно и результативно.

Тем временем русские задействовали свои канонерки и другие небольшие корабли, чтобы не дать немцам вывезти свои войска с полуострова, но были встречены яростным сопротивлением. У немцев на Балтике тоже имелись канонерки, тральщики и фрегаты. Маленькие корабли входили в 9-й спасательный дивизион. Под защитой спасателей немецкие воинские части и техника были вывезены на баржах в Курляндию. Утром 25 ноября Красная армия перешла в решающее наступление, однако выяснилось, что атаковать им некого. На полуострове не осталось ни немецких войск, ни техники – только искореженные обломки.

Через две недели «Адмирал Шеер» вернулся на базу в Готенхафене. Он еще не успел пришвартоваться у причала, когда охранники заметили нескольких солдат, нерешительно направлявшихся к кораблю. У каждого из них какая-то часть тела была забинтована – это были раненые, отправленные домой для лечения.

– Что вам нужно? – поинтересовался кто-то с палубы.

– Скажите, вы были у Сёрвемаа? – спросил один из солдат.

– Да, ну и что?

Вместо ответа, солдаты побежали к трапу и поднялись на палубу. Там они принялись пожимать руки удивленным матросам, не стыдясь текущих по щекам слез.

– Спасибо вам, парни, – говорили они, – большое спасибо.

Странная группа привлекла к себе внимание. Новые матросы подходили, чтобы узнать, что происходит. Команда «Адмирала Шеера» с большим удовольствием выслушала рассказы участников боев на Сёрвемаа, детально описавших, какой действенной была помощь морских артиллеристов.

– Мы уже не надеялись выбраться из этого ада, – говорили они, – но тут подоспели вы…

Вскоре было получено сообщение от гросс-адмирала Деница, который передал участникам событий благодарность от армии флоту, выраженную генералом Гудерианом:

«После завершения боев на Сёрвемаа я чувствую себя обязанным просить вас передать глубокую благодарность от армии и лично от меня военным морякам, осуществлявшим самоотверженную и чрезвычайно эффективную поддержку наших войск. Уверен, что совместная борьба против превосходящих сил противника станет залогом тесной дружбы между армией и военно-морским флотом.

Генерал Гудериан».

В середине января 1945 года легкий крейсер «Эмден» подошел к докам Шихау в Кенигсберге. «Эмден» был первым средним кораблем, построенным в Германии после Первой мировой войны.

Его машины требовали капитального ремонта, однако вокруг царила странная тишина. Не было слышно стука клепальных молотов, замерли краны. Обычно царящая на верфи суета сменилась мертвой неподвижностью. Только вдалеке слышался грохот тяжелых орудий. Советские войска наступали. К 19 января ситуация так обострилась, что все рабочие были в срочном порядке мобилизованы в отряды, которым предстояло защищать столицу Восточной Пруссии.

С тех пор жизнь в доках Шихау замерла. Работы на «Эмдене» были в самом разгаре, когда последние рабочие ушли. Все было брошено в беспорядке – на верхней палубе валялись инструменты и детали машин. У команды имелись все основания для растерянности. Что теперь будет? И что станет с «Эмденом»?

Грохот канонады с каждым днем был слышен все лучше. Фронт приближался.

23 января последовал долгожданный телефонный звонок из Берлина из штаба ОКМ. Помощник командира капитан 3-го ранга Викманн получил приказ готовить крейсер к срочному выходу в море. С помощью ледокола и портовых буксиров корабль должен был пройти через Кенигсбергский канал до Пилау и далее своим ходом в Киль, где будет завершен ремонт. Учитывая, что двигатели были частично разобраны, на своих машинах крейсер мог идти со скоростью не больше 5 узлов.

Пока шла подготовка к выходу в море, последовал еще один телефонный звонок из Берлина. На этот раз «Эмдену» приказали на некоторое время остаться у причала, чтобы дождаться прибытия ценного груза, который следовало принять на борт. Речь шла о гробах с телами фельдмаршала и рейхспрезидента фон Гинденбурга и его жены Гертруды.

За несколько часов до захвата танковыми частями Красной армии мемориала Танненберг гробы были погружены на тяжелые грузовики, которые двинулись в Кенигсберг. Из двух еще свободных путей на запад морской был самым безопасным.

Тем временем сотни матросов пытались навести на «Эмдене» некое подобие порядка. Они частично освободили верхнюю палубу, на образовавшемся пространстве старший помощник уложил пробковые спасательные средства, оставив в центре место для гробов.

Шли часы. Корабль был полностью готов к выходу в море. Док, где он стоял, уже был заполнен водой, неподалеку ожидал ледокол. Стемнело. Неожиданно повалил снег. Он падал крупными хлопьями, приглушая все звуки вокруг. В 10 часов вечера на причал выехала машина, из которой вышел генерал и направился к трапу. Это был Оскар фон Гинденбург – сын фельдмаршала. Он хотел проститься с родителями, не зная, суждено ли ему пережить предстоящие недели в Кенигсберге. (Он остался в живых и получил возможность снова увидеть дорогие ему гробы в августе 1946 года. Впоследствии они были захоронены рядом с Фридрихом-Вильгельмом I и Фридрихом II в Елизаветинской церкви в Магдебурге.)

Телефонных звонков больше не было, и команда «Эмдена» ничего не знала о возможном времени прибытия грузовиков. Уже давно миновала полночь, на борту корабля было очень холодно – крейсер находился в таком техническом состоянии, что не мог отапливаться. Только в 3 часа утра грузовики выехали на причал.

Ночь была на удивление тихой. Казалось, не было никакой войны и советские солдаты не шагали по земле Германии. Мягкий снег укрыл все вокруг белым пушистым покрывалом и продолжал падать. Очень скоро на фуражках и плечах матросов, стоявших в почетном карауле, образовались небольшие снежные холмики. Старинные флаги и штандарты, привезенные с мемориала Танненберг, теперь были развешаны на штабелях спасательных жилетов. В тусклом свете дуговых ламп тяжелые бронзовые саркофаги, имевшие длину около 6 футов и ширину более 3 футов, были осторожно подняты краном с грузовиков и затем установлены на место своего временного упокоения. Работы проводились в полном молчании, изредка звучали вполголоса самые необходимые команды.

В четыре часа утра «Эмден» вышел из гавани и последовал за ледоколом в Пилау. Кенигсберг остался позади. На борту крейсера победитель 1914 года, уходя от победителя 1945 года, покинул Восточную Пруссию. Разве не символично?

В декабре 1944 года балтийский флот Германии потерял старый линкор «Шлезвиг-Гольштейн», который затонул во время бомбежки в районе Готенхафена. Но с января 1945 года тяжелые крейсера снова начали участвовать в войне на суше. Теперь на повестке дня стоял вопрос спасения гарнизона Мемеля, который стремился прорваться через Куршскую косу – гряду песчаных холмов, отделяющих Курляндский залив от Балтийского моря. Усилия советских войск отрезать гарнизону этот путь, выйдя к морю в Кранце, были сведены на нет огнем тяжелой артиллерии с моря. Благодаря военным кораблям проход в районе Кранца оставался открытым довольно длительное время, что дало возможность тысячам солдат и беженцев укрыться в Самланде.