Чтение онлайн

«Эмден» шел в Пилау, оттуда он должен был отправиться дальше на запад. Небольшой портовый город с трудом вмещал огромное число беженцев, которые всеми правдами и неправдами пытались пробиться на уходящие корабли. Военные и торговые моряки делали все от них зависящее, однако не могли совладать с ситуацией. Суда подвергались настоящим атакам отчаявшихся людей. К тому же части Красной армии подошли к городу вплотную, и кораблям пришлось уходить из порта. Связь с Кенигсбергом уже давно была нарушена – советские войска прорвались к Фришес-Хафф. Снова «Лютцов» и «Адмирал Шеер» посылали свои снаряды над Пилау на позиции противника. В результате армии удалось еще на несколько дней открыть сообщение между Кенигсбергом и Пилау, куда устремился мощный поток беженцев, торопящихся воспользоваться последним шансом попасть в безопасное место.

Если взглянуть через дальномер на «Адмирале Шеере», можно было без труда увидеть длинные черные полосы, пересекающие замерзшее пространство Фришес-Хафф. Бесконечная череда людей, животных и машин дни и ночи шла по льду. Советская артиллерия не замолкала ни на минуту. Немецким морякам оставалось только как можно быстрее пополнять свои запасы боеприпасов, чтобы орудия могли снова стрелять. Однако перспективы с топливом и боеприпасами складывались далеко не радужные. Все-таки в начале февраля морякам удалось облегчить положение армейских частей, медленно оттесняемых в сторону залива Элбинг, Толкемита и Фраенбурга.

В этом сражении орудия «Адмирала Шеера» стреляли по наступающим советским войскам, находившимся на расстоянии 22 миль. Это самое большое расстояние, на котором они использовались. Нарезка стволов совершенно сгладилась, поэтому корабль направился в Киль для установки новых вкладышей. «Шеер» вышел из Готенхафена в Киль в самом начале марта, имея на борту, в дополнение к своей команде, 800 беженцев и 200 раненых. Даже с пассажирами корабль продолжал оказывать помощь армейским частям, сражавшимся на суше. Между Кольбергом и Дивенау большая группа беженцев попала под обстрел советской артиллерии. Мощный огонь с «Адмирала Шеера» быстро заставил эти орудия замолчать.

Тем временем англичане так усовершенствовали методы воздушной разведки, что без труда опознали в Кильском доке прибывший «карманный» линкор. После этого воздушные налеты на Киль не прекращались ни днем ни ночью. Вначале «Адмиралу Шееру» везло. Полоса удач закончилась 9 апреля. Во время налета, начавшегося в тот день в 22.00, первое время создавалось впечатление, что удача не отвернулась от «карманного» линкора. После 20-минутного дождя из бомб на «Шеере» не отметили ни одного прямого попадания. Однако следующая серия бомб упала в воду в непосредственной близости от борта. Взрывами сорвало практически всю обшивку. Корабль начал быстро крениться и в течение нескольких минут затонул.

Большая часть членов команды нашли убежище в бункере на берегу. Из оставшейся на борту ремонтной партии несколько человек, в том числе и командир, успели выбраться и спастись. Тридцать два моряка отправились на дно вместе с кораблем.

Таков был конец «карманного» линкора «Адмирал Шеер». Это единственный корабль из всего ВМФ Германии, который был должным образом захоронен. После окончания войны место, где он затонул у причала, было засыпано булыжником. Теперь там ходят люди, но лишь очень немногие знают, что их ноги ступают по одному из немецких броненосцев.

Примерно в это же время также стоявший в Кильском доке крейсер «Адмирал Хиппер» получил серьезные повреждения из-за прямого попадания бомбы. В распоряжении адмирала Тиле остались только два корабля – «Лютцов» и «Принц Эйген». Начиная с 23 марта оба постоянно участвовали в боях, развернувшихся у Данцига и Готенхафена. Поскольку советские войска все теснее сжимали кольцо вокруг этой прежде крупной базы ВМФ, кораблям было поручено обеспечить немного жизненного пространства для теснимых противником наземных сил. Ведь в городе, кроме сражающихся частей, также находилось множество беженцев, раненых, женщин и детей. Военные моряки снова сосредоточили все свои резервы для выполнения транспортной миссии. Для спасения людей пришли корабли даже из Норвегии.

На рейде Готенхафена скопилось очень много судов. Прилетавшие несколько раз в день русские «Илы» упорно атаковали немецкие крейсера, державшие их под непрекращающимся огнем. Несмотря на смелость, даже безрассудство летчиков, ни одна из бомб не попала в цель. Единственным результатом деятельности советских бомбардировщиков были растянувшиеся на мили косяки оглушенной рыбы, белеющей брюхами на поверхности.

В первые дни апреля стало ясно, что позиции на суше удержать не удастся. В ночь с 7 на 8 апреля транспортные суда вывезли из Готенхафена более 30 тысяч пехотинцев. После сдачи города полуостров Хела остался последним оплотом немцев в Данцигском заливе.

А тем временем «Лютцов» шел на запад и вскоре бросил якорь на рейде Свинемюнде, где адмирала Тиле, командира эскадры, ждали вечером 16 апреля с инспекционной проверкой. Однако проверка не состоялась.

Примерно в 5 часов вечера матросы ужинали, наслаждаясь долгожданным отдыхом, столь желанным после бессонных ночей в Готенхафене. Корабельное радио транслировало выпуск последних новостей. Лишь только замолчал диктор, прозвучало объявление:

«Примерно восемнадцать четырехмоторных бомбардировщиков находятся над районом Мекленбурга».

– Парни, это же совсем рядом с нами, – сказал один из матросов.

Словно в подтверждение этих слов, снова заговорило корабельное радио:

«Тяжелые зенитные орудия к бою!» А после небольшой паузы: «Все зенитные орудия к бою!»

К звуку тяжелого топота людей, поспешно вскакивающих на ноги и спешащих к своим орудиям, вскоре присоединилось тявканье легких зениток с находящегося поблизости эсминца. На крейсере был дан сигнал тревоги. Матросы на жилых палубах бросились к иллюминаторам, чтобы закрыть тяжелые крышки, но не успели.

Неожиданно корабль содрогнулся от сильного удара, секундой позже – второй раз, затем – третий.

В группе английских самолетов были «ланкастеры», специально предназначенные для поражения целей на море. В ноябре 1944 года сброшенные ими 6-тонные бомбы уничтожили «Тирпиц». Точно такие же бомбы теперь разрушали «Лютцов», корабль, составлявший четвертую часть «Тирпица». В жилых помещениях, где пятью минутами раньше люди спокойно отдыхали, теперь царил хаос. Трапы, ведущие на верхние палубы, были разрушены. Матросы с большим трудом, цепляясь за все, что попадалось под руку, вставали на ноги – корабль получил сильный крен на левый борт. Кто-то громко закричал:

– Надо выбираться наверх! Мы тонем!

Людей, мечущихся в поисках выхода, со всех сторон встречали клубы густого едкого дыма. «Лютцов» заваливался на левый борт. Его носовая часть неестественно поднялась, а ют частично погрузился в воду. Одна из бомб упала на болотистый участок между кораблем и берегом, окатив корабль фонтаном липкой черной грязи. Люди брели по накренившейся палубе, утопая по щиколотку в жидкой мерзости. Многие, не удержавшись на ногах, падали, а снова подняться уже не могли – ноги и руки скользили по смазке из грязи. Прозвучала команда: