Пораженные
Шрифт:
— У тебя внезапно появились стандарты относительно того, кому разрешено видеть тебя обнаженной?
Моя рука взлетает вверх, мной движет только инстинкт, и я сильно бью его по лицу.
— Как ты...
От пощечины его голова едва заметно дернулась, а рот скривился в жестокой усмешке.
— Сними свою гребаную одежду прямо сейчас и смой с себя эту грязь.
— Или что? — парирую я, уперев руки в бедра.
Его руки ударяют по стене по обе стороны от меня, и я сдерживаю крик. Я ни за что не дам этому парню понять, что боюсь его. Я вызывающе выпячиваю подбородок, когда он смотрит на меня сверху вниз.
— Вымойся прямо сейчас, или я вернусь и лишу твоего маленького дружка головы.
Я ахаю, отстраняясь от него так сильно, как только могу.
— Ты гребаный псих. Тебе нельзя этого делать.
— Проверь меня. — Он дергает за кран рядом с нами, и струя воды каскадом льется на пол.
Он отступает от меня на несколько шагов, скрещивая руки на груди.
— А теперь. Снимай одежду. Мойся.
Я пристально смотрю на него мгновение, прежде чем стянуть с себя липкую одежду и бросить ее к его ногам. Я хочу повернуться к нему спиной, чтобы защитить от него свое тело, но мысль о том, чтобы повернуться спиной к этому ненормальному мудаку, заставляет меня дрожать. Я ни за что не спущу с него глаз.
Я моюсь под его пристальным взглядом, дважды намыливая себя мылом, просто чтобы убедиться, что я достаточно чистая. Я выключаю воду и нахально поднимаю брови, выжимая воду из волос.
— И? Я достаточно чистая?
Он наклоняет голову, оглядывая меня с головы до ног. Он вдыхает через нос, тяжело выдыхая ртом, и его глаза встречаются с моими. У меня немного пересыхает во рту, когда я задаюсь вопросом, был ли он тем жутким мудаком, который обнюхал меня прошлой ночью, и от этой мысли мои щеки заливает жаром.
— Ну?
Он проводит языком по зубам, останавливаясь, чтобы потрогать кончик одного из своих клыков.
— Намного лучше.
— Отлично, — я провожу пальцами по волосам. — Пока ты счастлив.
— Как тебя зовут? — спросил он.
Вопрос застает меня врасплох.
— Ч-что?
Они никогда не спрашивают наших имен. Мы цифры, ничего, кроме цифр. Я даже не знаю, знают ли они вообще наши имена.
— Твое имя. — Он произносит это медленно, все еще глядя мне в лицо.
Я усмехаюсь, срывая полотенце со стены.
— Как будто тебя это волнует.
— Я спросил, как тебя зовут. Значит, волнует.
Я пожимаю плечами, не встречаясь с ним взглядом, и вытираю волосы полотенцем.
— Пакет с кровью 4211487.
Внезапно его рука ложится на мою, и он возвышается надо мной, когда его красные глаза сверкают.
— Я спросил тебя… Твое гребаное имя. — его голос низкий, каждое слово вылетает из него со злобным намерением.
— Джульетта, — отвечаю я, пытаясь вырвать свою руку из его хватки, но она словно железная.
— Джульетта. — Он медленно повторяет за мной и слегка наклоняет голову.
— Теперь доволен? — я снова вырываю руку, но он по-прежнему не отпускает меня. — Хочешь, я спрошу у тебя? Это, по-твоему, милое знакомство?
Уголок его рта подергивается, как будто он собирается ухмыльнуться. Это всего лишь доля секунды, но ее достаточно, чтобы выявить в нем что-то почти человеческое. Это заставляет меня чувствовать себя неловко самым странным образом.
— Меня зовут Сайлас. Сайлас Кинг.
— Рада познакомиться с тобой, Сайлас. — В моем голосе слышится раздражение. — Теперь мне можно одеться или есть что-то еще, что тебе отчаянно нужно знать, пока я голая?
На этот раз он ухмыляется, как будто собирается засмеяться, и отпускает меня. Прислонившись спиной к стене душа, он наблюдает за мной прищуренными глазами, пока я вытираюсь полотенцем.
— Это… взаимодействие…
Я со вздохом наклоняю голову, встречаясь с ним взглядом.
— И что насчет него?
— Это было по обоюдному согласию?
— Тебе-то какое дело?
Его лицо мрачнеет.
— Я не одобряю изнасилование.
— Ты не одобряешь изнасилование? — я усмехаюсь, не в силах сдержать смех. — Это очень мило слышать от парня, который только что заставил меня раздеться и принять душ ради него.
— Это другое дело. — От хищных интонаций в его голосе волосы у меня на затылке встают дыбом.
Я качаю головой, прогоняя дрожь и беспокойство, которые его чертов голос посылает сквозь меня.
— Конечно, это так. Извращенная логика вампиров, да? Прижмите нас к земле и возьмите нашу кровь, но подведите черту под изнасилованием. Как чертовски благородно с твоей стороны. — Я пересекаю комнату и хватаю с пола свою одежду, а когда поворачиваюсь к нему лицом, он оказывается прямо у меня за спиной.
— Это было по обоюдному согласию? — Его напряженный взгляд угрожает поглотить меня. — Потому что, если бы это было не так…
— О боже мой, да, да. — Быстро отвечаю я, не желая, чтобы он помчался обратно в общежитие и действительно оторвал Мэтту голову. — Я хотела этого, ясно?
Выражение его лица становится непроницаемым, и мой желудок странно сжимается, как будто я только что съехала с американских горок. Его глаза медленно скользят по моему лицу.
— Если кто-нибудь причинит тебе боль, — медленно произносит он. — Дай мне знать. Я с ними разберусь. — Его взгляд опускается на мои губы. — Ты сделаешь это, Джульетта?
— Нет. — Я натягиваю майку и трусики обратно, всего на секунду отшатываясь, когда холодная, промокшая ткань касается моей кожи. — Мне не нужна твоя помощь. Мне не нужно, чтобы ты называл меня по имени. Мне нужно, чтобы ты перестал пялиться на меня.
Я бросаю мокрое полотенце к его ногам и вылетаю из душевой. Слава богу, он не следует за мной. Луна тяжело висит в небе, когда я пересекаю двор обратно в общежитие. Сверчки громко поют в теплой ночи. Это идиотски идиллическая сцена для того, насколько взбешенной я себя чувствую.
Кормящийся у двери впускает меня, и я спешу обратно к своей кровати. Мэтт садится, когда я подхожу, спрашивает, все ли со мной в порядке, не причинили ли мне боль? Но я игнорирую его, я даже не могу взглянуть ему в лицо. Я просто забираюсь в свою кровать и натягиваю простыни на голову.
Все мое тело трясется от гнева и смущения.
Сайлас Кинг.
Какой же ты гребаный мудак.
Я крепко зажмуриваю глаза, надеясь и молясь, что смогу заснуть и притвориться, что всего этого гребаного мира не существует еще несколько часов.