Чтение онлайн

— Я не знаю, — пробормотала я.

Но она не перестает давить. — Как ты относишься к тому, что она вернулась?

Отвернувшись от нее, я качаю головой. — Тот же ответ. Не знаю.

Мама игриво шлепает меня по руке. — Ты многого не знаешь, да?

— Я знаю, что хочу насладиться завтраком с мамой, — говорю я ей. — Там много чего происходит, и я действительно не хочу об этом говорить. Я просто хочу быть сейчас здесь, с тобой.

Похоже, это нашло отклик в ее душе, и она кивает. — Хорошо, но я здесь, если ты захочешь поговорить.

— Я знаю, — заверяю я ее, и я действительно знаю это.

Но сваливать все на маму, когда у нее гораздо больше проблем, чем у меня, — это не то, что я могу заставить себя сделать. Ни сегодня, ни когда-либо еще.

Парковка почти заполнена, но ничего удивительного в том, что бар пуст, нет. Большинство из них — местные жители, наслаждающиеся пляжем, пока он не заполнился на лето. В какой-то момент они все придут. Они всегда так делают.

А вот что действительно удивительно, так это то, что Лейкин сидит в углу, уткнувшись лицом в свой компьютер. Рядом с ней лежит блокнот, на голове наушники. Когда она чувствует, что на нее кто-то смотрит, она поворачивает голову, и наши взгляды встречаются.

Я чувствую себя оленем, попавшим в свет фар. Я не могу отвести взгляд. Мое тело не двигается. Я просто застыл, глядя на женщину, с которой, как мне когда-то казалось, я проведу всю свою жизнь.

К моему облегчению, она разрывает зрительный контакт после того, как мне кажется, что прошла целая вечность, но на самом деле это всего лишь несколько мучительно долгих секунд.

— О, хорошо, — говорит Кэм, появляясь из-за спины. — Ты здесь. Мали уже в пути, так что мы сможем рассказать ей о прошедшей ночи, прежде чем Райли заступит на смену.

Пока он переходит к другим темам, таким как инвентаризация и дегустация пива, о котором мы беспокоились прошлой ночью, мое внимание все еще приковано к тому факту, что Лейкин находится не более чем в двадцати футах от меня.

— Что она здесь делает? — спрашиваю я, надеясь, что она меня сейчас не слышит.

Не то чтобы это имело значение, если бы она слышала, но ей приходится очень тяжело, и я не собираюсь усугублять ее положение, несмотря на то, что она этого заслуживает.

Кэм выглядит озадаченным, пока я не киваю в сторону Лейкин. — О! Извини, я должен был предупредить тебя. Я думаю, что газ, который она вдыхала прошлой ночью, был чем-то вроде анестетика. С ней все должно быть в порядке, но я просто хочу понаблюдать за ней в течение двадцати четырех часов. Если тебе неудобно, мы можем просто разделить сегодняшнюю смену.

Я качаю головой. — Нет, все в порядке. Я справлюсь с этим.

Я не говорю ему о том, что часть меня тоже хочет присматривать за ней. С этим человеком, который угрожает сделать Бог знает что, лучше держать ее там, где я могу ее видеть. Я знаю, что мне должно быть наплевать, и я должен заставить себя жить дальше, как я сказал себе, что собираюсь сделать это в первую ночь, когда она появилась здесь, но я не могу. Потому что девушка, сидящая вон там, — это та самая девушка, в которую я влюбился до безумия. Мне нужно многое переосмыслить, но это никогда не изменится.

Она всегда будет оказывать на меня такое влияние.

Прошло всего несколько минут, когда Мали ворвалась в дверь, как ураган, которым она и является.

— Ладно, что, черт возьми, произошло, что ты не мог сказать мне по телефону? — кричит она.

Кэм смотрит на нее с нежностью. — Подожди.

Он подходит к Лейкин и осторожно дает ей понять, что Мали здесь, стараясь не напугать ее. Она снимает наушник, и они вдвоем возвращаются к нам. Лейкин садится на один из барных стульев, и я качаю головой.

— По закону тебе должно быть двадцать один для того, чтобы сидеть здесь, — говорю я ей.

Она сужает глаза, как будто хочет понять, прикалываюсь ли я над ней или веду себя как придурок, пока Кэм не вступает в разговор.

— Он прав. Даже если ты не пьешь алкоголь, ты не можешь сидеть за барной стойкой.

С небольшой извиняющейся улыбкой, брошенной в мою сторону, она поднимается и встает рядом с Мали. Кэм медленно рассказывает о событиях прошлой ночи, объясняя их так, что мы с Лейкин заново переживаем момент, который я предпочел бы забыть. Рассказав ей о том, что пропавшие листовки Монти были повсюду, он достает из-под барной стойки свернутую фотографию.

— Это было под ними, — говорит он.

Я помогаю ему развернуть, и глаза Мали расширяются, когда она видит написанное на ней слово «виновны». Теперь, когда она это увидела, мы можем выбросить ее, как я хотел сделать прошлой ночью. Это не только похоже на угрозу, но и напоминает мне о том, как все было прекрасно до отъезда Лейкин.

— Итак, что это значит? — спрашивает Мали. — Этот человек теперь охотится за всеми нами?

Кэм пожимает плечами. — Вот на что это похоже. Нам всем нужно быть осторожными, по крайней мере, до тех пор, пока мы не выясним, кто это такой и как нам с ним справиться.

Лейкин разражается саркастическим смехом. — Думаешь, я еще не пыталась это сделать? Выяснить, кто этот придурок? Это невозможно. Они заметают следы, как чертовы боссы мафии.

Брови Кэма поднимаются, когда он поворачивается ко мне. — Ты же не думаешь…

Я усмехаюсь. — Что Монти тайно работал на мафию? Абсолютно нет. Он бы сказал что-то не то, и его бы застрелили. — Мали фыркнула, услышав мои слова, а Лейкин поджала губы. — Черт возьми, вы понимаете, о чем я.

У Лейкин зазвонил телефон, и она посмотрела на него. — Мне нужно вернуться к работе.

Кэм и Мали кивают, и она возвращается к своему компьютеру, но мне немного любопытно, что это за работа. Что бы это ни было, она полностью поглощена этим.

Я не ревную. Честно. Просто за последние полтора года она не уделяла мне достаточно внимания. Неужели желание, чтобы она компенсировала это тем, что не может отвлечься от меня, делает меня плохим человеком? Если да, то просто добавьте это в список грехов, которые я совершил.

Мне, блядь, все равно.

Телефон звякнул в кармане, и я вытащил его. Рука сжимается, когда я понимаю, что это неизвестный номер — как и прошлой ночью.

У тебя всегда была тенденция наблюдать за ней, когда ты не должен был этого делать.

Да, к черту все это. Прошлой ночью это было групповое сообщение для всех троих сразу. Я не мог ответить, чтобы Лейкин не увидела, что именно я хотел сказать, а я не хотел оплошать. Но на этот раз сообщение пришло только мне, и мои пальцы забегали по экрану, когда я писал ответ.