Чтение онлайн

— Прости.

— Я тебя люблю.

Уинтер тянется к завязкам своего халата, и я в изумлении наблюдаю за ней. Никогда бы не подумала, что добровольно позволить овладеть собой на алтаре, на глазах у будущих родственников в порядке вещей. Но Уинтер выглядит так, будто она ждала этого момента всю свою жизнь. Она позволяет халату распахнуться, и он соскальзывает с её плеч на каменный пол, а её волосы рассыпаются по плечам, открывая всему залу её обнажённое тело.

Она прекрасна. Это неоспоримый факт. Её фигура идеальна: пышная и высокая грудь, тонкая талия, плоский живот, плавно переходящий в безупречно выбритые бёдра. Она словно сияющая невеста, и я не могу отвести от неё глаз, чувствуя, как будто выхожу из своего тела.

Это, должно быть, какой-то кошмар. Это не может быть правдой. Но это так.

Дин смотрит на меня в беспомощности, пока отец Джексона и Кейда помогают Уинтер дойти до алтаря. Она ложится на спину, закидывает руки за голову, раздвигает ноги и ждёт Дина. Я вижу, как в его голове крутятся мысли, он пытается найти способ остановить происходящее. Интересно, как далеко он готов зайти, прежде чем предпримет хоть какие-то действия?

Но он, как и я, понимает, что нас перехитрили. Из этой ситуации нет выхода.

— Всё хорошо, — шепчу я едва слышно. Независимо от того, что произойдёт дальше, я не хочу видеть, как Дину причиняют боль или, как он умирает у меня на глазах. Я не готова потерять кого-то из них, но если мы будем сопротивляться, то пострадаем все. Должен же быть какой-то выход...

Я смотрю на алтарь, на кубок с одной стороны от Уинтер и на кинжал с другой, торжественно разложенные, и чувствую разочарование. Если бы я только могла добраться до этого кинжала... Но меня окружают мужчины. Если я попытаюсь пошевелиться, меня остановят прежде, чем я успею сделать шаг. И они позаботятся о том, чтобы у меня не было другого шанса.

— Начинай ритуал, сынок, — говорит отец Дина чётко и громко, в его голосе слышен явный приказ. Чувствуя себя беспомощным, Дин делает шаг вперёд, протягивая руку к молнии. Я почти ожидаю, что они попросят его раздеться, но, когда никто ничего не говорит, понимаю, что это лишь часть игры.

Это игра власти, одетый мужчина и обнажённая женщина, выполняющие ритуальный танец. Всё дело в силе и правлении мужчин, в их способности использовать женщин для своих целей, делать их сильнее, давать им то, что им нужно, а затем отбрасывать их в сторону.

Они используют нас. Приносят нас в жертву. Они убивают нас.

— Я не могу, — говорит Дин, и в его голосе слышится разочарование. Его член, вялый и мягкий, торчит наружу, и он сжимает его, пытаясь вызвать эрекцию, но безуспешно. Нет ответа. Возможно, он пытается смириться с ситуацией, пока не найдёт выход, но его член не согласен с этим планом.

Если бы это не было так опасно для нас, я бы гордилась им.

— Жертва, — говорит Марк Блэкмур, кивая в мою сторону. — Используй её с пользой.

Кто-то сзади поднимает меня и тащит к Дину. Меня грубо толкают обратно на колени, и Дин поворачивается ко мне с выражением беспомощного страдания на лице. Его член безвольно висит передо мной. Мне не нужно объяснять, что я должна делать.

Возбудить его, чтобы он мог овладеть другой женщиной прямо у меня на глазах. Его невестой. Женщиной, которая пыталась меня убить. Иначе… Дина и других мальчиков могут убить, а мою лучшую подругу изнасиловать. Этот порочный круг насилия, пыток и жертвоприношений может продолжаться из поколения в поколение. Внутри меня бушует гнев, горячий и мощный, словно жидкий огонь, разливающийся по венам. Адреналин зашкаливает, и я вспоминаю о Натали, оставленной умирать на улице, и о моей матери, сгоревшей заживо в своём доме. Жизни, мечты, надежды и любовь были уничтожены, сожжены и погребены, чтобы эти люди могли сохранить свою власть.

И это не закончится, пока я не найду в себе силы что-то изменить, рискнуть всем в последний раз. Как я могу позволить этому продолжаться?

Я поднимаю взгляд на Дина, в последний раз вглядываясь в его лицо на случай, если всё пойдёт не так. Если я вдруг ошибаюсь, если это просто ещё одна глупая идея, последняя попытка не дать им победить… Я не решаюсь тратить время на то, чтобы посмотреть на Кейда или Джексона, но я вспоминаю их лица, черпая в них силу.

У нас есть только один шанс. Лишь один. И это зависит от меня.

Меня назвали в честь богини войны.

Афина.

Я никогда не буду жертвой.

С большим трудом я вскочила на ноги и, пошатываясь, рванула к алтарю. Не уверена, смогу ли я дотянуться до ножа, но я всё же решила попробовать. Я протянула руку, стараясь схватить рукоять с шипами. Мои пальцы почти коснулись его, но в последний момент мне удалось отбросить его в сторону. Нож упал с алтаря и покатился по каменному полу, ускользая от нас. В напряженной атмосфере, наполненной криками и звуками борьбы, я услышала, как из моих уст вырвалось одно слово, словно крик в пустой комнате:

— Дин! — Позвала я.

Он рванулся вперёд одновременно с одним из «сынов», и они оба устремились к ножу. Дин оказался проворнее, его рука схватила нож, и он кинулся ко мне, налетев на мужчину, который пытался преградить ему путь. Одним быстрым движением он схватил меня за запястья, оттащил назад и, просунув кинжал между моими ладонями, разрезал верёвки. В процессе он слегка поранил мне руку, острие лезвия больно царапнуло кожу, но я едва почувствовала это.

— Нет! — Кричал Филип Сент-Винсент, бросаясь вперёд и схватив Дина. Дин вложил кинжал в мою руку, его глаза горели такой яростью, какой я никогда прежде не видела. Они сверкали, как лёд, когда он повернулся и с размаху ударил Филипа кулаком в лицо.

И тут началось настоящее безумие.

Я понимала, что должна действовать. Первым делом я направилась к Джексону, который, как я думала, мог бы мне помочь больше всего. Остальные фигуры в капюшонах отступили, не понимая, что происходит, и это было именно то, на что я надеялась. Я не знала, кто они все, но предположила, что это были другие члены семьи, старики, которые были застигнуты врасплох тем, что их жертвы осмелились сопротивляться. Однако «сыны», которых, насколько я могла судить, было около десяти, уже начали действовать, выполняя свою работу и стремясь помешать нам достичь успеха.

Я никогда не была так благодарна Джексону за его уроки. Сжимая кинжал в левой руке, я уклоняюсь от приближающегося ко мне мужчины и наношу ему яростные удары. Одновременно с этим я ударяю другого мужчину правым кулаком, попадая ему в челюсть. Мои движения лишены изящества и грации. Я стремительно бросаюсь к столбу, к которому привязан Джексон, прячусь за ним и с яростью перерезаю удерживающие его верёвки.

Однако Джексон тоже не медлит.

Как только он освобождается, он также бросается вперёд, набрасываясь сразу на троих «сынов». Подняв кулаки, он бросается в драку всем телом. Я не осмеливаюсь тратить время на наблюдение за ним, но могу сказать, что он пытается их обезоружить.