Чтение онлайн

Я направляюсь к Кейду, но он перехватывает мой взгляд и отчаянно мотает головой.

— Не надо! — Кричит Кейд. — Я не смогу помочь тебе бороться! Освободи Мию и дерись, Афина! Дерись!

Я кивнула, развернулась и ринулась к Мие, одновременно нанося удар ножом по одному из «сынов», который попытался меня перехватить. Проткнуть человека ножом – задача не из лёгких, и кинжал отскочил от его тела, но всё же вонзился в бедро достаточно глубоко, чтобы он отшатнулся и закричал от боли. В этот момент я схватилась за верёвки, которые связывали Мию.

— Если ты не можешь драться, спрячься, — прошептала я ей, и тут моё внимание привлекло какое-то движение над головой.

Дин боролся со своим отцом, они оба дрались, а Марк пытался ударить своего сына, чтобы усмирить его. Однако Дин не обращал внимания ни на что другое, и в этот момент Уинтер поднялась с алтаря. Её глаза горели яростью, когда она схватила тяжёлую чашу с другой стороны от себя. Её обнажённое тело поднялось, словно ожившая мраморная статуя, когда она подняла чашу над головой, явно намереваясь обрушить её на Дина.

— Дин! — Кричу я в самый неподходящий момент, и он оборачивается, замечая Уинтер. Собравшись с силами, он отталкивает отца, сбивая старика с ног. В этот момент Дин вырывает чашу из рук Уинтер и бросает её на пол.

— Уинтер, всё кончено, — рычит он. — Между нами всё кончено. Я не собираюсь трахать тебя, я не хочу жениться на тебе, и я...

— Чёрта с два это не так! — Кричит она, бросаясь к нему и впиваясь ногтями ему в лицо. — Ты никчёмный кусок...

Всё происходит настолько быстро, что я едва успеваю это осознать. Она прыгает на него, намереваясь повалить на пол, но Дин хватает её прежде, чем она успевает это сделать. Он обхватывает её за талию и отбрасывает в сторону, швыряя через всю комнату. Она кричит, но звук резко обрывается, когда её тело и голова с резким треском ударяется об одну из колонн, от которого у меня мурашки бегут по коже.

Мы не можем оставить её там, я это осознаю. Однако, времени нет. Отец Дина уже встал и бросился на своего сына, а один из «сынов» напал на Мию. Я замечаю пистолет в руке Джексона, когда он расправляется с последним из трёх дерущихся с ним «сынов дьявола». Затем он поворачивается, и отец хватает его за локоть, замахиваясь и целясь в лицо сына. Они начинают драться.

Я наношу удар одному из приближающихся ко мне мужчин, и их ряды начинают редеть. На мгновение мне почти кажется, что мы побеждаем, как вдруг я чувствую руки на своей талии, которые тянут меня назад. Одна из этих рук обхватывает моё горло, а другая скользит по животу. Мужчина, держащий меня, сжимает мою талию, его пальцы впиваются в шею, перекрывая доступ воздуха и не давая мне кричать. Он тянет меня обратно в тень, и я смутно осознаю, что остальные фигуры в капюшонах исчезли в хаосе, оставив комнату гораздо более пустой, чем раньше.

Позади меня я вижу, как Джексон и Дин борются со своими отцами, а тела остальных «сынов», вступивших в драку, лежат на камнях. Среди них я замечаю Уинтер, бледную и обнажённую на фоне камней, смертельно неподвижную, с кровью, стекающей с её лица на пол.

Мужчина, держащий меня, разворачивает меня и отбрасывает к стене. Его рука сжимается на моём горле, когда он отталкивает меня назад. Его лицо всплывает в поле зрения, и я с холодным, тошнотворным ощущением в животе понимаю, что это Филип Сент-Винсент. Его лицо искажено ухмылкой, когда он душит меня.

— Ах ты, маленькая сучка, — с ненавистью шипит он. — Я всё для тебя сделал. Я спас тебя и твою никчёмную мать байкершу-шлюху. Мне следовало бы оставить вас обоих на растерзание своим псам, а не предоставлять вам кров. Вместо того чтобы заниматься благотворительностью.

— Ты убил её, — шепчу я, с трудом выдавливая слова из-за давления на горло. — Ты, чёрт возьми, убил мою мать...

— Я пытался убить тебя, — с жестокой улыбкой говорит Филип. — Я приказал тебя похитить и сказал своим людям, чтобы они делали с тобой всё, что захотят, лишь бы ты страдала. Но ты, как грёбаный таракан, просто так не сдохла. А потом ты настроила наших мальчиков против нас.

Затем его рука медленно скользит вниз по моей талии к бедру, забираясь под пояс облегающих леггинсов, которые я надела перед боем.

— Итак, теперь я намерен выяснить, что же в тебе такого особенного, что заставило всех троих наших наследников восстать против своих отцов и их естественного положения в мире, — говорит он, облизывая губы. Его рука, лежащая на моём горле, поднимается вверх, обхватывает мой подбородок, а большой палец проникает мне между губ. — У меня никогда не было такой восхитительной женщины, но, полагаю, всё когда-нибудь случается впервые, — продолжает он.

Я чувствую, как у меня скручивается желудок, а к горлу подступает тошнота. Но я заставляю себя оставаться на месте, сосредоточившись, потому что в своём стремлении увлечь меня в тень и изнасиловать, Филип Сент-Винсент, охваченный гневом, забыл о двух очень важных вещах.

Он не удерживает меня. И я всё ещё сжимаю в руке кинжал.

За моей спиной всё ещё идёт бой. Где-то в комнате я слышу выстрел, и звук отдаётся болезненным эхом. Однако я не позволяю себе отвлекаться на это. Не позволяю себе заметить, как рука Филипа возвращается к моему горлу, чтобы прижать меня к стене, или как его пальцы скользят по моей плоти, забираясь под шорты.

У меня есть только один шанс отомстить за всё, и всё что мне нужно – это мгновение.

Он настолько сосредоточен на том, что делает, настолько увлечён, что даже не замечает, как я поднимаю руку. Он не чувствует, как я переминаюсь с ноги на ногу, готовясь выполнить то, чему меня научил Джексон: вспомнить, как оттолкнуть от себя кого-то крупнее и сильнее меня и поменяться с ним ролями.

У него не было времени отреагировать, когда я подняла колено и ударила его в пах. С его губ сорвался гортанный звук, и он наклонился вперёд. Я воспользовалась этим шансом, навалившись на него всем своим весом, обхватив левой рукой его шею и используя все имеющиеся у меня рычаги, чтобы развернуть его и прижать спиной к стене.

— Ты, долбаная сука! — Крикнул он, и я выбросила правую руку вперёд, вонзая кинжал так сильно, как только могу, ему в живот.

На мгновение мне показалось, что я больше не смогу вытащить кинжал. Его тело содрогнулось от внезапной боли, и мне пришлось всем своим весом прижимать его к стене, пока он сопротивлялся, с его губ сорвался крик боли. Но я ещё не закончила. Я снова ударила его, вырвав кинжал изо всех сил, которые у меня ещё оставались. Когда я отошла от него, Филип, пошатываясь, опустился на колени, его расстёгнутая мантия распахнулась, и кровь пропитала белую рубашку под ней.

Он смотрит на меня снизу вверх и в его глазах шок.

— Ты грёбаная шлюха... — шипит он, прижимая руку к животу. — Я убью тебя, чёрт возьми...

— Нет. — Я наклоняюсь, хватаю его левой рукой за волосы и запрокидываю его голову назад, заглядывая в глаза человеку, который столько времени, сколько я здесь живу, и до этого командовал этим городом. Человеку, по приказу которого погибло столько людей, свершилось столько ужасов. Человеку, который с помощью других отнял у меня так много и пытался отнять ещё больше. — Нет.